сдался. Мой член дернулся в объятиях ее влагалища, и я затопил мамино лоно своей огненной спермой. Мой оргазм подстегнул мамин оргазм к еще большим высотам, и мы оба радостно довели наш оргазм до конца. Мама, наконец, резко подалась вперед и легла на меня, а ее сердце быстро билось в такт ударам о мою грудь, когда она застонала от чистого удовольствия.
Мы долго лежали под рождественской елкой. Я крепко обнимал маму, пока мы восстанавливали дыхание, а наш гребаный пот медленно высыхал на наших телах, создавая ту греховно-сладкую липкость, которая, казалось, связывала нашу кожу воедино. Когда мне это удалось, я прохрипел: - Вот это я называю рождественским подарком, мама!
Мама хихикнула и уткнулась носом мне в шею, прежде чем поднять голову и посмотреть на меня. В ее улыбке была видна любовь. - Это было чудесно, но не так здорово, как рождественский подарок, который ты мне подарил, Джон.
Я пожал плечами и сказал: - Я не знаю... заниматься с тобой любовью лучше, чем носить какие-то сережки, мам.
Мама слегка приподнялась, заставив нас обоих слегка застонать. Мой полувозбужденный член все еще был в ее сжимающемся влагалище. Она поцеловала меня, долго, медленно и страстно, прежде чем ответить: - Нет, мой замечательный муж. Я говорю о подарке, который ты подарил мне в нашу первую брачную ночь. - Мама улыбнулась мне, и выражение ее лица было полно материнской любви, когда она сказала: - Ты подарил мне ребенка, сынок. Я беременна!
****************************************
Может быть, это моя романтическая натура, но я думаю, что мог бы продолжать и продолжать рассказывать о невероятной красоте беременной женщины. Воистину, есть что-то почти неуловимое в изысканной красоте женщины, носящей в себе новую жизнь... особенно если женщина, которая носит твоего ребенка, является твоей матерью и женой.
С каждым днем беременности мама становилась все красивее. Казалось, ее окутывало сияние, достойное ангелов, и мое сердце наполнялось радостью каждый раз, когда она замечала, что я смотрю на нее, как влюбленный щенок, а на ее лице появляется улыбка, полная любви ко мне и к нашему ребенку внутри нее. Это было так, как если бы, зачав нашего ребенка, мы произвели на свет еще больше любви и счастья, чем было раньше. Признаюсь, я не был готов ко всей той новой любви, которую, как я обнаружил, я мог бы испытывать к своей матери и к нашему будущему ребенку.
Я был в равной степени удивлен плотским аппетитом, который рос как у мамы, так и у меня по мере того, как протекала ее беременность. Мама по натуре страстный человек, но беременность пробудила в нас чувство голода, которое было даже сильнее, чем обычно. Мама была охвачена гормональными бурями сексуального желания, которые были близки к тому, чтобы измотать меня - внезапные требования продолжительных занятий любовью или страстного траха голышом, которые обессиливали меня, но я улыбался при воспоминании о том, как мама требовала член снова и снова.
И, возможно, это было извращением, но было что-то эротичное в осознании того, что внутри нее - когда мамин набухающий живот прижимался к моему животу, когда она садилась верхом на мой член, или касалась моего лба, когда я ласкал ее киску, - была жизнь, которую мы создали из нашей любви и вожделения, связывая нас с мамой воедино как никогда раньше.
Даже во время отдыха наше совместное времяпрепровождение казалось волшебным. До сих пор я вспоминаю чудесные вечера, которые заканчивались тем, что мы с мамой лежали в постели, обнимаясь - мамины ягодицы прижимались к моей промежности, мой член (обычно твердый) уютно устроился между
Семейное дело-7