так глубоко, как только мог. Мама упала на меня сверху, всхлипывая в муках приближающегося оргазма, прижавшись лицом к моей шее, а ее мягкие, мясистые сиськи прижались к моей груди. Наши соединенные чресла усердно работали, пока я тоже не кончил, сильно и глубоко входя в мамино влагалище, отдавая ей свое горячее семя.
Наши вспотевшие тела быстро остыли на прохладном утреннем воздухе, заставляя нас слегка дрожать, когда мы целовались и шептали друг другу нежные слова. Я протянул руку и нашел легкое стеганое одеяло, которое мы использовали в качестве покрывала. Одно из старых одеял ручной работы бабушки Полли, и натянул его на наши дрожащие тела. Все еще прижатые друг к другу, мы целовались и некоторое время дремали, просто наслаждаясь радостью и любовью, которые мы разделяли.
В разгар сонного поцелуя я услышал, как открылась и закрылась кухонная дверь внизу, а затем послышались шаги на задней лестнице. Я открыл глаза и вопросительно посмотрел на маму.
Безмятежное выражение ее лица, которое обычно появлялось после занятий любовью, сменилось грустной улыбкой, и она тихо произнесла: - Молли.
Понимание пришло быстро, и я сказал: - Сегодня тот самый день, не так ли?
Мама кивнула. Ее взгляд внезапно стал немного отстраненным, а улыбка - печальной. - Да. Трудно поверить, что прошло уже пять лет.
После этого нам почти нечего было сказать, а потом, услышав, как зашевелились дети, мы неохотно разошлись и начали наш день. К тому времени, как Полли и Томми закончили мыться и оделись в школу, мама занялась приготовлением завтрака, а я отправился к дороге за утренней газетой. Завтрак, как всегда, состоял из шумной болтовни, еды и якобы забытого в последнюю минуту домашнего задания.
Полли, наша с мамой дочь, в тринадцать лет уже превращалась в красивую молодую женщину, которой мы всегда знали, что она будет. Высокая и нескладная для своего возраста, светловолосая и стремящаяся познать мир, она вместе с мамой проверяла свои слова перед большим тестом по правописанию, который должен был состояться в тот день, и я с гордостью наблюдал, как она правильно произносит каждое слово.
Томми, сын, которого мы с Молли зачали, был невысоким, темноволосым и серьезным, пытавшимся справиться с испытаниями и невзгодами, связанными с началом полового созревания. Большую часть завтрака мы провели, выражая сожаление по поводу неудачных сезонов наших любимых бейсбольных команд, ни одна из которых не собиралась играть в межсезонье, так как их год закончился в октябре. Томми пытался расспросить меня о шансах поехать в Цинциннати, когда "Кабс" приедут играть в апреле следующего года, но я просто прикинулся скромником, не желая говорить ему, что уже просмотрел расписание на следующий год, чтобы спланировать эту поездку.
Когда с завтраком было покончено, а книги и рюкзаки собраны для прогулки к школьному автобусу, Томми огляделся и спросил: - Где мама? Она все еще спит?
Последовала неловкая пауза. Мы с мамой обменялись взглядами, а затем, обняв внука за плечи, мама мягко сказала: - Она пошла на холм навестить маму-Дебби. Она выскользнула, когда мы все еще были в постели.
В глазах моего сына появилось понимание, и мое сердце сжалось от жалости к нему, когда его лицо омрачила печаль. - О... да. - Он посмотрел на маму, а затем на меня. - Как ты думаешь, с ней все в порядке?
Это был не первый раз, когда я чувствовал себя беспомощным отцом, и я знал, что не последний. Я наклонился и сжал его плечо. - Да, с ней все будет в порядке. Ей просто нужно это сделать. Когда ты вернешься домой сегодня днем, ты увидишь.
Как я стал семейным сексопатологом.