хотела мириться с тем, что его работа занимает первое место. Мама иногда беспокоилась, не унаследовал ли Томми какие-нибудь черты моего отца, но по причинам, о которых я не могу здесь говорить, я нисколько не волновался.
Полли выросла, унаследовав красоту и фигуру своей матери. Пышнотелая блондинка, ростом с тетю Дебби, она обладала умом, похожим на стальной капкан, и закончила школу с отличием. В старших классах у нее было немало бойфрендов, и я хорошо проводил время, играя роль хмурого, сварливого отца с каждым из них. Полли выиграла стипендию в моей старой школе в Чикаго, где есть отличная юридическая программа, и мы с мамой были очень горды, но в то же время огорчены тем, что наша маленькая девочка выросла и готова покинуть родное гнездо.
Восемнадцать лет наступило и ушло. Мы с мамой эмоционально затаили дыхание, гадая, когда же наша дочь придет к нам и задаст ЭТОТ ВОПРОС снова. Мы также задавались вопросом, каким был бы наш ответ, полагаясь на то, что наши сердца примут правильное решение, но когда мы оставляли Полли в ее университетском общежитии, этот вопрос так и не был задан. Нас с мамой это устраивало. Что бы ни случилось, это с самого начала должно было случиться с ней.
Время идет, и я должен сказать, что мы были и остаемся очень счастливы вместе. У нас с мамой и Молли любовь втроем, которой мы очень довольны - не совсем брак с Молли, но что-то близкое к этому. Было странно, что дети остались, а в доме так пусто. С другой стороны, то, что большую часть времени мы были одни дома, сделало нас более близкими - как физически, так и эмоционально и духовно, особенно маму и меня.
К тому времени, когда я заканчиваю эту часть нашего рассказа, мы только что отпраздновали нашу двадцатую годовщину. Маме было чуть за шестьдесят, но она все еще выглядела так же прекрасно, как в то первое Рождество, когда мы впервые отказались от общепринятой морали и стали родственными душами. С каждым годом мы становимся все ближе в любви и вожделении друг к другу.
**********************************
Томми. Следующее поколение.
Не потребовалось косых взглядов других посетителей ресторана, чтобы понять, что я сижу за одним столиком с самой сексуальной и притягательной женщиной в заведении. Тот факт, что я знал эту женщину всю свою жизнь, также не убедил меня в этом, как и тот факт, что эта женщина была моей матерью, не помешал мне испытывать к ней такие похотливые желания. По правде говоря, я всегда любил свою маму больше, чем кого-либо другого, и особенно с тех пор, как в подростковом возрасте понял, что любовь многогранна. Я не только любил маму - я был влюблен в нее.
Мама излучала такую сильную сексуальность, что было удивительно, как кто-то мог долго смотреть на нее и не ослепнуть. К счастью, вместо того, чтобы ослепить меня, ее откровенная чувственность только разжигала мою тоску по ней. Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрел, как она сидит напротив меня, поигрывая пастой, и ее блестящие зеленые глаза, казалось, заглядывают мне в душу, когда она застенчиво улыбается мне.
Для нашего вечернего выхода мама выбрала черное платье без бретелек с глубоким вырезом, которое открывало большую часть ее тяжелой, но все еще упругой груди и открывало ее прекрасные плечи. После многих лет ношения длинных черных волос мама недавно подстригла их намного короче, напомнив мне ту актрису из "Призрака", которая снималась много лет назад. Его не было видно под столом, но, тем не менее, у меня на
Алёнкина шубка