аккуратный пучок, теперь растрепались из-за нашего жаркого дня занятий любовью. Профессор Вероника с ангельской улыбкой на лице, как струя после струи моей спермы красовался на ее лице, пока я смотрел, как она носила на лице следы спермы. Ее язык высовывался, чтобы лизать столько, сколько она могла.
Пока я говорил, мама начала по-настоящему воздействовать на меня. Ее рот вытворял невероятные вещи с моим возбужденным членом. Когда я приблизился к оргазму, мама остановилась и хриплым шепотом спросила: - И кто из всех была лучшей хуесоской?
Я вздохнул и ответил: - Без конкурентов, мам. Ты самая лучшая.
Мама улыбнулась и сказала: - Ты чертовски прав. Я такая и есть. Никто не сосет член так, как мама! - Она вернулась к ласкам моего члена, и через несколько секунд язык моей матери заставил меня кричать ей похвалы, когда я кончил в ее любящий рот.
Позже, когда я наконец смог говорить и мама прижалась ко мне, прижавшись своими тяжелыми грудями к моей груди, я сказал: - Должен сказать, мам, мне нравятся твои методы ведения допроса. Хочешь знать что-нибудь еще?
Мама загадочно улыбнулась и сказала: - Что ж, посмотрим, что будет со временем. Хорошо?
***************************************
Мы собрали вещи и решили просто отправиться обратно на север, останавливаясь всякий раз, когда возникала необходимость. Катаясь по старым двухполосным дорогам, которые извивались по всему Кентукки, и просто наслаждаясь обществом друг друга. На маме была джинсовая юбка до середины бедра и хлопковый топ-пуловер с очень глубоким и откровенным вырезом. Отбросив скромность, мама сегодня была без лифчика. Хлопок облегал ее пышную грудь - ее соски были слегка приподняты и отчетливо виднелись сквозь мягкую ткань.
Пока мы ехали по сельской местности, я поглядывал на маму, которая, забыв пристегнуться, свернулась калачиком на переднем сиденье, прислонившись к запертой дверце машины и наблюдая за мной. Мы немного поболтали, а потом ехали молча. Я сбавил скорость, чтобы иметь возможность смотреть на маму в любое удобное для меня время. Когда утреннее солнце начало подниматься высоко, я случайно взглянул на маму и увидел, как она легонько проводит пальцами по верхней части своей правой груди. С каждым последующим взглядом мне казалось, что обнажается все больше ее груди, пока, наконец, я не взглянул на нее и не понял, что она оттянула вырез и позволила своей мясистой груди выскользнуть наружу. Мама играла с соском, который теперь набух и налился кровью.
— К чьей груди ты прикоснулся первым, Джон? - Спросила мама мечтательным голосом. Затем она рассмеялась: - Я имею в виду, после того, как я кормила тебя грудью, когда ты был ребенком.
— О, это просто, мам. Старшая школа. Джуди Марреро однажды вечером после футбольного матча. Мы целовались под трибунами. Она позволила мне запустить руку ей под свитер и лифчик. У нее были соски, похожие на маленькие карандашные ластики, - ответил я.
— Я помню ее, - ответила мама. - Она вышла замуж за Уинстона, не так ли? - Когда я кивнул, мама кивнула тоже, почти рассеянно. - Расскажи мне о том, как ты впервые пососал женский сосок.
Я начал отвечать, но убрал ногу с педали газа, чтобы посмотреть, как мама приподняла грудь и облизала, а затем пососала свой сосок. Мне потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями. - Эм, это была Джина Эллисон - секретарь дистрибьютора? – ответил я. Летом и после окончания средней школы я работал грузчиком газированных напитков на местном заводе по розливу и дистрибуции. Я рассказал маме, как мисс Джина, сорокалетняя пышногрудая блондинка с эффектом отбеливателя, известная на заводе как довольно "дружелюбная",
Вылизал и оттрахал дочь