тел. Наши взгляды были прикованы друг к другу. Мы обменивались короткими, быстрыми, нежными поцелуями вперемежку с более долгими, страстными проникновенными поцелуями, которые, казалось, длились вечно. Мамины руки и ноги обвились вокруг меня, еще крепче прижимая наши внезапно ставшие скользкими от пота тела.
В перерывах между поцелуями мама прикусывала нижнюю губу (такой сексуальный прикус!) и вздыхала или постанывала. Если мои толчки заставляли ее вскрикивать громче, она бросалась целовать меня, позволяя своему собственному стону затихнуть на моих губах. Мама, с разметавшимися по подушке черными волосами, была похожа на ангела, а огни елки играли на ее светлой коже, усиливая блеск в глазах. Я почувствовал, как мои сердце и душа растворились в ее глазах, которые приняли меня и окутали своей любовью, чтобы никогда не отпускать.
Наше удовольствие росло по мере того, как мы трахались, а наши движения набирали скорость и интенсивность. Жидкий огонь маминой киски, обволакивающий мой член, казалось, распространялся дальше - пламя нашего кровосмесительного желания друг к другу пронеслось по нашим венам, поглощая нас, пока мы приближали друг друга к жертвоприношению чистой, кровосмесительной любви и удовольствию.
Мамин язык проник в мой рот, отчаянно сражаясь с моим собственным, и она начала кричать от переполнявшей ее радости оттого, что ее старший сын снова довел ее до оргазма. Стенки маминого влагалища сомкнулись вокруг моего члена. Я был погружен в мамино лоно до самого основания, чувствуя, как мой собственный оргазм прорывается наружу, когда ее горячая плоть массирует ствол моего члена. Поток влаги, словно обжигающий поток сладкого и восхитительно ароматного масла, омыл мой член, а затем я ответил своим собственным. Головка моего члена набухла, а затем струя за струей поливал мамину киску своей горячей спермой.
Наши тела прижались друг к другу еще крепче и, казалось, замерли в сладостный момент нашего оргазма. Когда мы целовались - наши языки переплелись. Мы оба открыли глаза, заглянули в души друг друга и увидели глубокую любовь, которую мы испытывали друг к другу. Мы цеплялись друг за друга из желания и потребности друг в друге, но больше всего из любви друг к другу. Мы с мамой оба знали, что в объятиях друг друга нам суждено быть, сейчас и навсегда.
Когда мы успокоились, я попытался отстраниться от мамы, но она крепче обхватила меня ногами, чтобы не упасть. - Сынок, ты действительно собираешься устроиться на работу в компанию в Лексингтоне? Ты переедешь в Лексингтон?
Я улыбнулся, кивнул и сказал: - Нет, мы переедем в наш старый дом. Вместе. Навсегда.
Слезы катились по маминому лицу, когда она пыталась смеяться и плакать одновременно. Все, что она смогла выдавить из себя, было - Да, вместе.
Последнее, что я помню, это как мама оказалась в моих объятиях после того, как я выскользнул из нее. Мы оба обнимались на одеяле, и я сдернул свои одеяла с кровати, чтобы прикрыть нас. Я прошептал: - Я так сильно люблю тебя, мамочка.
Мамина голова покоилась у меня на груди, а ее рука лежала на моем животе, чуть выше волос на лобке. Она повернулась, поцеловала меня в щеку и ответила: - Я люблю тебя, сынок. Счастливого Рождества. - Мы заснули, найдя все необходимое для счастья в объятиях друг друга.
Когда я проснулся, было раннее утро. В окно лился сероватый свет, но даже тусклый и мрачный утренний свет не мог испортить маминой красоты. Мама лежала рядом со мной, подперев голову локтем и наблюдая за мной.
— Доброе утро, милый, - тихо сказала мама. Она наклонилась надо мной, прижавшись грудью к моей груди, и поцеловала меня нежным поцелуем
Вилла