Ммммммм! - промурлыкала мама, продолжая водить языком по головке моего члена. Она начала яростно сосать меня, и мне показалось, что головка моего члена вот-вот лопнет, а потом я кончил…мощные потоки горячей спермы хлынули маме в рот. Я почувствовал, как ее губы обхватили мой член, удерживая меня на месте, когда она проглотила мое семя. Мамины ногти слегка впились в мои ягодицы, пока она продолжала сосать и заглатывать, а я стонал от восторга при виде выражения кровосмесительной любви на лице моей матери.
Еще долго после того, как я был опустошен, мама продолжала сосать меня, убеждаясь, что выпила все драгоценные капли моей спермы, какие только могла, а затем с любовью вылизала меня дочиста и улыбнулась мне. - Это так несправедливо. Я только что поняла, что это уже второй рождественский подарок, который я получаю от тебя за это утро. - Сказала мама, облизывая губы измазанным спермой языком.
Я поднял маму на ноги и поцеловал, ощущая вкус себя на ее прекрасных губах. - Никаких претензий, мам. Мне нравится, как мы празднуем Рождество.
Мы оба знали, что наше чудесное рождественское утро подошло к концу, но никто из нас не хотел, чтобы оно заканчивалось. Мы продолжали целоваться, пока я помогал маме надеть ее гладкий и прозрачный пеньюар, а затем с искренним сожалением помог ей надеть ее старый фланелевый халат.
— Я так сильно люблю тебя, мам. Спасибо тебе за последний чудесный год, - сказал я, обнимая ее еще раз.
Когда я притянул ее к себе для очередного поцелуя, мама ответила: - Это только начало, сынок. Нас ждет целая жизнь, полная чудесных лет, проведенных вместе. Я люблю тебя, Джон. - Мы поцеловались долгим медленным поцелуем, который никто из нас не хотел прерывать, но, увы, это произошло. Мое сердце наполнилось грустью, когда мама тихо выскользнула за дверь. Любое место, где не было мамы, которая могла бы скрасить его своим присутствием, всегда кажется мне немного печальным.
К моему большому удивлению, когда я спустился вниз, чтобы позавтракать, мама была в жемчугах. На маме были темно-синие джинсы, которые подчеркивали ее прелестную попку, и рождественский свитер ярко-красного цвета с круглым вырезом, который привлекал внимание к ее роскошной ложбинке между грудей, и ее новое жемчужное ожерелье.
Мы были одни, и я поцеловал маму в затылок, от чего она вздохнула, а потом поцеловал в губы, от чего у меня снова встал. Когда мама протянула мне стакан апельсинового сока, я сказал: - Ты прекрасно выглядишь, мам. Но...
— Но…что? - Ответила мама.
— Как ты собираешься это объяснить?
Мама фыркнула и закатила глаза. – Ради Бога, детка. Как будто твой отец или братья вообще что-то заметят. - Мама наклонилась и снова поцеловала меня. - И если они это сделают, то я скажу им, что получила их от моего замечательного старшего сына. - Мама посмотрела мне в глаза с такой яростной решимостью, которая могла бы заставить содрогнуться большинство мужчин. - Я нисколько не смущена и не стыжусь этого. Они относятся ко мне, как к наемной горничной, а может, и того хуже. Я жила с этим долгие годы, но ты вернул меня к жизни, мой дорогой сын и возлюбленный. Им это не нравится – так пошли они к черту.
Я должен признаться, что мамины слова взволновали меня. Мне захотелось заняться с ней любовью прямо здесь и сейчас. Увы, мы услышали, как папа, кашляя и фыркая, спускается по лестнице, одетый, но с затуманенными глазами.
Мама протянула ему чашку кофе и сказала: - Счастливого Рождества, Фрэнк.
Отец пробормотал что-то похожее на "Конечно", взял
Записки юного фотографа 2