Через густую листву разглядела силуэты. Я аккуратно привстала из воды и, раздвинув ветки, посмотрела, кто это.
Их было двое. Явно не местные. Тот, который кричал, — в одних шортах и кепке, старый, сморщенный, с большим, но не жирным животом, смуглый, будто постоянно находился под солнцем. Второй был одет скромнее: чёрная майка, старые спортивные штаны и... что удивило меня больше всего — резиновые сапоги. В такую жару!
— Хозяева, скотину продаём?!! — крикнул он снова.
Тут я поняла, кто они. Сборщики скота. У родителей две коровы, и как раз есть телёнок на продажу…
Я сидела, притаившись в воде, боясь издать звук, но продолжала наблюдать, коря себя за незапертые ворота.
Мужики что-то переговорили, и полуголый махнул рукой — казалось, они собирались уходить.
Но вдруг со мной, что-то случилось. В висках застучало. Сердце забилось чаще, и неожиданно для себя я взвизгнула:
— Подождите!!!
Они остановились, слегка озадаченные. Я осторожно стала вылезать из бочки.
— Минуту, пожалуйста…
Выбравшись, схватила полотенце и начала вытираться. Из-за кустов меня пока не было видно. Закончив, обмоталась полотенцем и, собравшись с духом, вышла.
Моя «конструкция» была, мягко говоря, ненадёжной — ни в плане устойчивости, ни в плане целомудрия. Чтобы хоть как-то прикрыться, пришлось обернуть полотенце не очень высоко, почти не прикрывая грудь. Из-за этого она казалась больше, чем была, а жёсткий край ткани впивался в кожу, приподнимая её ещё сильнее.
Снизу полотенце прикрывало лобок и почти полностью попу — по крайней мере, когда я стояла. При ходьбе всё, конечно, болталось, но хоть что-то…
Они явно не ожидали такого зрелища.
— Здравствуйте… — неловко пробормотала я, чувствуя, как горячая волна стыда разливается по щекам.
— Здорóва, дочка, — ухмыльнулся пузатый, а его спутник молча кивнул, не отводя глаз.
— Да… телёнок на продаже… — голос мой дрогнул, а пальцы судорожно сжали края полотенца.
— Ты тут за хозяина? — слегка растерянно осведомился пузатый.
— Нет… Родители на работе. Но если хотите — могу показать теленка.
Их взгляды, тяжелые и прилипчивые, скользили по моей коже, вызывая странное смешение смущения и возбуждения. Проклятая особенность моего тела давала о себе знать — между ног уже потеплело, и я чувствовала, как по внутренней стороне бедер стекают предательские капли. Даже мокрая после бочки, я отличала эту влагу от обычной воды…
Он переглянулись, и пузатый кивнул.
Шлепанцы предательски шлёпали по земле, скользя на мокрых ступнях. Каждый неверный шаг отдавался дрожью во всём теле.
Мы вышли на задний двор. Телёнок, спасаясь от жары, забился в сарай. А полотенце, размокшее и непослушное, грозило соскользнуть в любой момент. Пришлось придерживать его втрое усерднее — одной рукой сверху, другой снизу. Казалось, ткань вот-вот распустится, оставив меня совсем голой.
Дойдя до сарая, мы увидели телёнка, который лежал в углу. Заметив нас, он настороженно поднял голову, уши навострились, но в его глазах читалось скорее любопытство, чем страх.
Мужчины зашли внутрь, и от их резких движений малыш вскочил на дрожащие ножки, представая перед покупателями во всей своей трёхмесячной красе. Я же осталась снаружи — не хотела лишний раз пачкаться в навозе.
Они начали тихо переговариваться между собой. Их бормотание было каким-то странным — то ли они говорили на непонятном диалекте, то ли я просто не вслушивалась. В конце концов, они развели руками:
— Надо подумать... Мал ещё, — пробормотал пузатый, почесывая живот.
— Хорошо, — кивнула я, — но я в этом не разбираюсь. Лучше поговорите с родителями.
Сказав это, я сделала шаг к выходу, но они... не спешили уходить. Переминались с ноги на ногу, переглядывались.
Хм, их мешканье, раззадорило меня. Я поймала себя на том, что уголки моих губ ползут
Больше чем дружба