Мыслей в моем возбуждающемся мозге было немного, и первое, что пришло в голову:
— Может, воды попьёте?
Они оживились и дружно закивали.
Я хотела сходить в дом, за кружкой воды, но... на пути стоял колодец. Тот самый, из которого мы с детства пили, припадая к прохладному шлангу в летний зной. Вода в нём была ледяная, вкусная. Помнится, мы не столько пили, сколько обливались ей, пока не промокали насквозь...
И вдруг эта мысль ударила меня, как током.
Ноги сами собой сжались, между бёдрами пробежала тёплая волна. Я чувствовала, как по коже расползается румянец, но мужчины, стоявшие сзади, этого не видели.
Сделав шаг к колодцу, я проговорила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:
— Сейчас... достану шланг...
Руки дрожали. Колени подкашивались. А в голове стучало только одно:
Они смотрят. Они видят.
И самое страшное — мне это нравилось.
Колодец представлял собой неглубокую шахту из бетонных колец диаметром около двух метров. Сверху на него была настелена массивная деревянная крышка с люком, через который можно было достать шланг или опустить ведро. Вся конструкция возвышалась над землей почти на метр, образуя своеобразный подиум.
Под одобрительные взгляды моих зрителей я взобралась на этот импровизированный помост. Встав так, чтобы они могли видеть меня в профиль, я полностью погрузилась в охватившие меня ощущения. Волосы, упавшие на лицо, скрыли мужчин от моего взора, зато усилили остроту переживаний. Этот сладкий страх, трепет и нежный зуд, разливающийся по телу, действовали сильнее любого наркотика.
Сначала я осторожно поставила левое колено на грубую, потрескавшуюся от солнца древесину. Резкая боль мгновенно пронзила кожу, но тут же растворилась в волнах эйфории. Через мгновение я уже стояла на коленях во все свои, тогдашние 56 килограмм, и отчаянно сжимая в левой руке свое последнее прикрытие — полотенце, которое с каждой секундой становилось все менее послушным.
Действуя словно в тумане, я правой рукой резко дернула тяжелый люк. К моему удивлению, он поддался без сопротивления.
Наступил самый волнительный момент. Мне предстояло полностью довериться ненадежному полотенцу, чтобы, оперевшись на левую руку, не свалиться в темный провал колодца. Учащенное дыхание и бешено колотящееся сердце не внушали уверенности, но непреодолимое желание вело меня дальше. Ладонь ощутила шершавую поверхность дерева... Полотенце пока держалось, давая зеленый свет моему рискованному представлению.
Время словно замедлило свой ход — секунды тянулись, как часы.
Собравшись с духом, я наклонилась в темный проем. Кожа на бедрах была скользкой от возбуждения.
Голова начала кружиться, а виски стучать.
Правой рукой я нащупала шланг...
В этот момент вдруг осознала свое положение: голова ниже бедер, обнаженная попа, освещенная ласковыми и теплыми лучами солнца...
Резким движением я выдернула шланг, одновременно ухватившись за сползающее полотенце. Медленно, с достоинством спустившись с колодца, я протянула мужчинам желанный шланг.
Шоу окончено.
Трудно было сказать, что именно они разглядели — может, только краешек, а может, и всю картину. Но их застывшие лица и замешательство, когда я протянула шланг, говорили красноречивее любых слов.
Я стояла, держа шланг наперевес, с наигранно-невинной улыбкой. Пузатый наконец опомнился, взял его, не отрывая от меня глаз, и резко открыл кран. Хрустальная струя хлынула под напором, играя солнечными бликами, будто вторя моему игривому настроению.
Я наблюдала, как они жадно пили, с трудом сдерживая довольную ухмылку.
— Что-то еще нужно? — спросила я, нарочито мягким, почти заботливым тоном.
Они переглянулись, явно смущенные. И в этот момент я почувствовала — власть теперь в моих руках.
— Да, — наконец выдавил пузатый. Он толкнул локтем своего молчаливого напарника: — Сходи к машине, принеси... кошелек.
Тот неохотно зашаркал сапогами, бросая на меня взгляды. Но ослушаться не посмел — медленно поплелся к воротам, оставляя за собой следы на пыльной земле.
Пленница. Побег или неволя. Часть 3