бы Робан ни любил это, я уверена, что рано или поздно мы все это испытаем. А еще есть возможность, что Денисса останется девственницей и ее все-таки трахнут! - небрежно заметила Атея.
Рабина и особенно Денисса побледнели от такой перспективы. Хассика от души рассмеялась.
— Я люблю тебя! Ты – женщина по моему сердцу. Бесстрашно встречаешь любую опасность и со смехом принимаешь шансы на гибель, - подхватила Хассика.
— Она не бесстрашная, а безумная! Можешь выбросить эту мысль из головы. Этого не случится! - воскликнула Денисса.
— Атея права, ты и вправду легкомысленна. Даже я вижу, что ты слишком много протестуешь, и сейчас мило покраснеешь. - Хассика ухмыльнулась.
Денисса выглядела настолько разъяренной, что готова была ее придушить, но не могла удержаться от того, чтобы не стать почти пунцовой.
— Бедная девушка возбуждена почти так же, как Робан. К ее страданиям добавляется еще и зуд внутри, который она никак не может унять. Ты же понимаешь, Денисса, что тебе ничуть не поможет, если я забуду о твоем заднем проходе, - насмехалась Атея.
— Может, поговорим об отчете разведчика? Как уже говорилось, у меня разбита губа и болит челюсть. Меньше всего мне сейчас хочется думать о том, что это может означать для моей задницы, - настороженно сказала Рабина.
— Я горжусь тобой, Рабина! Слушай и учись, Денисса! Это именно то, что нужно. Она не отказывается и не провоцирует, а констатирует факты. На самом деле разведчица не сообщила нам ничего нового и важного. Нируми уже сказала нам, каких цифр стоит ожидать. Однако хорошо получить подтверждение. Интересно, как наши новые союзники воспримут наше прибытие?
Они все согласились. Завтрашний день может стать захватывающим.
****
На следующий день, за час до полудня, их отряд остановился на небольшом возвышении в миле от Нотабира. Лагеря войск располагались по трем сторонам от города. Туларкис – на юге, кланы Галлана – на востоке, а солдаты самого Нотабира – на севере и ближе всего к ним. Стоял ясный солнечный зимний день; величественная горная цепь на западе застилала горизонт. На фоне заснеженных вершин виднелись столбы дыма, поднимавшиеся от лагеря другой армии.
Очевидно, их группу тоже заметили. Всадники из всех трех лагерей направились в их сторону. Они встретились и образовали единый отряд, после чего продолжили свой путь по пологому подъему. Группа из двух мужчин и трех женщин возглавляла колонну из примерно сотни всадников. Приближаясь, они внимательно разглядывали отряд амазонок, особенно Хассику и Робана во главе. Один из двух мужчин первым нарушил молчание.
— Я Барен Монгель, капитан городской стражи Нотабира. Что нужно амазонкам в это время войны? - официально спросил он.
— Я Хассика, первая из дочерей Ниоме. Мы охраняем Матассаю, кровную дочь нашей богини.
Атея, Менджа все еще с ней, направила своего коня между Хассикой и Робаном.
— Я – Атея, та самая матассая Хассики, о которой вы только что говорили. Я здесь, чтобы сопровождать своего брата Робана. Представляю, как странно это для вас звучит и выглядит. Вам следует спросить у него, хотя, боюсь, это только усилит ваше замешательство, - сказала Атея, улыбаясь.
— Я Робан, и я пришел посмотреть на передовую группу Мантакина, - сказал Робан и с улыбкой обратил внимание на женщин, стоявших перед ними. - Разве я не говорил тебе, что мы еще встретимся, Гиллин, приятно встретиться с тобой так скоро, Сахейн.
Второй мужчина из группы перевел взгляд с Робана на двух приветствующих женщин и сердито буркнул.
— Что это за фарс? Знаешь ли ты этого человека и его банду амазонок, Гиллин Канбьерра?
Холодное пиво