— Завтра эти столы будут ломиться от устриц и шампанского, — ее пальцы скользнули по моей талии, — а на мехах... ты увидишь настоящую роскошь.
Я почувствовала, как внутри все сжалось от предвкушения.
Тени высоких колонн холла дрожали в свете люстр, когда к нам подошла Алина. Ее стройная фигура в обтягивающей черной одежде выделялась среди суеты, а губы, подкрашенные в алый, растянулись в улыбке.
— Виктория, добрый вечер! — ее голос звучал сладко, как карамель, но в глазах читалось напряжение.
Виктория медленно повернула голову, оценивающе скользнув взглядом по ее фигуре.
— Здравствуй. — Ее тон был холодным, как сталь, но в углу рта дрогнула едва заметная усмешка.
Я махнула рукой:
— Привет, Алин!
Ее глаза расширились, когда она заметила меня.
— Нууу... видимо, да... — мой голос дрогнул, но Алина лишь засмеялась, блеснув белоснежными зубами.
— Круто! Завтра будет шикарный вечер! — она подмигнула, и в этом жесте было столько обещаний, что у меня перехватило дыхание.
Виктория резко прервала наш разговор, властно подняв руку:
— Так, девочки, хватит болтать. Алина бери себе в помощи Кристину! — С этими словами она развернулась и исчезла в полумраке коридора, ее каблуки гулко стучали по мрамору.
Алина тут же схватила меня за руку:
— Пошли! Я тебе все покажу! — ее глаза блестели от возбуждения. — Ты даже не представляешь, что здесь будет завтра!
Мы с Алиной двигались по длинному коридору, наши руки были заняты коробками с инвентарем. Каждая дверь открывала новый мир, новую грань предстоящего безумия.
Первая комната.
Икс-образный крест из черного металла, холодный и безжалостный. Наручники болтались на цепях, будто уже жаждали чьих-то запястий. Алина провела пальцем по одной из манжет, задумчиво прикусив губу.
— Представляешь, как здесь кого-то пристегнут... — ее голос дрожал от возбуждения.
Я молча положила на полку упаковку презервативов, чувствуя, как между ног становится горячо.
Вторая комната.
Деревянный станок с фиксаторами для головы и рук. Все продумано до мелочей — чтобы объект не мог даже пошевелиться.
— О, это новенькое! — Алина ахнула, поглаживая полированную древесину. — Говорят, Виктория заказала его специально для... особых наказаний.
Я представила, как кто-то лежит здесь, беспомощный, а над ним склоняется тень...
Третья комната.
Гинекологическое кресло, но переосмысленное. С ремнями, вибраторами и даже... крюками*для дополнительной фиксации.
— Фух... — я выдохнула, ощущая, как по спине бегут мурашки.
Алина засмеялась, тыкая пальцем в коробку с анальными пробками:
— Ты только посмотри на этот размерчик! Кто-то завтра будет орать...
На стенах висели плети, страпоны, наручники — все аккуратно разложено, как инструменты хирурга перед операцией.
— Слушай... — Алина внезапно притихла, подходя ближе. — Ты ведь понимаешь, что завтра нас тоже могут использовать?
Я замерла.
— Виктория любит... внедрять новых девочек в процесс.
— А тебе какая роль нравится? — спросила я немного покраснев.
Алина ловко провела пальцем по своему соску, глядя на меня с игривым вызовом. Ее признание я люблю, когда трахают меня все еще звенело у меня в голове, заставляя кровь приливать к щекам.
— А ты? — она намеренно медленно раскладывала анальные пробки по полке, ее пальцы скользили по силикону с неприличной нежностью.
Я почувствовала, как между моих бедер пробежала знакомая волна тепла.
— Уххх, не знаю... — мой голос дрогнул. — Я даже не представляю, как это будет...
Алина засмеялась, подойдя так близко, что я почувствовала запах ее духов — сладких, с горьковатой ноткой.
— Сначала все пьют, флиртуют... — ее губы почти коснулись моего уха, — а потом свет гаснет, и начинается настоящее.
Я резко сглотнула.
— Ну, вроде все! — она вдруг отошла, будто ничего не произошло, и потянула меня за собой в холл.
Виктория стояла у камина, освещенная дрожащим пламенем,
С рабочими