дыханием и влажными звуками смазки. Виктория стояла за нами, ее тени на стене казались гигантскими, как будто сама тьма смотрела на происходящее.
— Раздвиньте ягодицы. Шире.
Ее голос был тихим, но таким властным, что мурашки побежали по спине. Я почувствовала, как холодная капля смазки скатилась по самой чувствительной точке, заставляя анус сжаться от неожиданности.
Ее пальцы, холодные от смазки, круговыми движениями растягивали мою дырочку, заставляя мышцы сжиматься в попытке сопротивляться. Но Виктория знала свое дело — с каждым движением напряжение уступало, и я чувствовала, как тело предательски раскрывается.
Лиза застонала громче, когда пальцы вошли глубже.
— Ты уже мокрая, — прошептала Виктория, наклоняясь так близко, что ее дыхание обожгло мою кожу.
Затем что-то холодное и твердое уперлось в мое расслабленное отверстие.
— Дыши...
Анальная пробка входила медленно, растягивая, заполняя, метя. Я сжала кулаки, чувствуя, как боль смешивается с чем-то сладким, а кольцо сжимается у основания, фиксируя игрушку на месте.
Лиза дернулась, но Виктория резко дернула ее за волосы, заставив выгнуться.
— Ты что-то хотела? — ее голос звучал опасно мягко.
— Н-нет... — прошептала Лиза, дрожа.
Хвостик вошел с глухим хлюпом, и я увидела, как ее глаза закатываются от шока и удовольствия.
Виктория отошла, оценивая свою работу.
— Теперь вы готовы.
Зеркало показывало двух незнакомок изящных, опасных, принадлежащих этой ночи.
Маски из черной кожи плотно облегали верхние половины лиц, оставляя видеть только алые губы — чуть приоткрытые, влажные от возбуждения. Корсеты сдавливали тела так сильно, что грудь казалась почти неестественно высокой, а талии — хрупкими, будто их можно обхватить двумя ладонями.
Каждое движение заставляло хвостики подрагивать — эти дьявольские завитки из черного силикона, торчащие из-под кожаных юбок. Они выглядели одновременно смешно и развратно, но главное — напоминали, что там, под кожей, нет ничего больше.
Чулки с алыми подвязками блестели в свете люстр, а резинки оголялись с каждым шагом.
Лиза повернулась ко мне, ее хвостик дрогнул от движения.
— Ты... ты представляешь, что будет дальше? — ее голос звучал смешно высоко из-за сдавленных легких.
Я не успела ответить.
Дверь распахнулась, и в комнату вошла Виктория, одетая в кожаный комбинезон, обтягивающий каждую мышцу. — Пора.
Ее глаза скользнули вниз, к нашим хвостам, и губы растянулись в хищной улыбке.
— Надеюсь, вы готовы к тому, что ваши дырочки сегодня будут работать.
Кожаные поводки натянулись, как струны, когда Виктория повела нас вперед. Каждый шаг заставлял хвостики подрагивать, а чулки шуршать от трения кожи. Мы шли, опустив головы, будто приученные суки, которые знают свое место.
Зал встретил нас гулом вожделения.
Десятки глаз обжигали кожу сквозь маски. Мужчины и женщины — разных возрастов, телосложений, статусов — уже отбросили приличия.
Полные дамы в корсетах, из которых выпирала плоть, ласкали подтянутых юношей. Седые бизнесмены с дорогими часами гладили голые бедра девушек, которые сидели у них на коленях. Кто-то смеялся, кто-то стонал, а кто-то уже раздвигал ноги на краю стола.
Запах дорогого парфюма смешивался с потом, вином и чем-то... животным.
Виктория рывком поводка поставила нас на колени по бокам от себя — как украшения, как трофеи.
Голос Виктории раскатился по залу, заглушая даже стоны и смех. Все замерли, повернув головы в нашу сторону.
— Дорогие гости! — ее пальцы впились в наши волосы, жестко запрокидывая головы еще выше, выставляя наши шеи, грудь, позы полного подчинения на всеобщее обозрение.
— Я рада приветствовать вас в этот особенный вечер!
Ее каблук уткнулся мне в поясницу, заставляя выгнуться еще больше. В периферийном зрении я видела, как Лиза дрожит, ее ногти впиваются в собственные бедра.
— Сегодня — пятнадцатая встреча нашего клуба.
Толпа взревела от восторга. Кто-то хлопал, кто-то стучал бокалами по столам.
Скажи дважды