как волны наслаждения накрывают его, когда скользит между её сдавленных грудей. На выходе Лиза ловила губами его головку, нежно, но с голодом, будто была рождена для этого.
— Боже... — вырвалось у него.
Она смотрела на него снизу вверх, глаза блестели от возбуждения. Он играл с её сосками — твёрдыми, капризными, как будто они сопротивлялись прикосновению, но стоило дотронуться, как подрагивали. Он щипал их, сжимал, заставляя Лизу стонать сквозь член у неё во рту.
— Ещё... — выдохнула она, не размыкая губ.
Когда он почувствовал, что близко, грубо взял её за волосы и начал двигаться быстрее. Резче. Глубже. Звуки, которые вырывались из Лизы, становились всё глуше — мгх, мгх, мгх — она давилась, но не отстранялась. Её пальцы бешено тёрли соски, а бёдра двигались, как будто сами искали разрядки, трясь о его бедро.
Он стонал. Она просила сильнее, ее сводило с ума, что она не может сесть на член, или хотя бы взять его в рот по настоящему, на обсасывая только головку. Она мучалась не в силах перечить его воле пока он не взял в ладони её волосы и не начал двигаться быстрее — глубже, увереннее натягивая ее на свой член. Её звуки заглушались — влажные, сдержанные, глухие. И в какой-то момент он не сдержался — толкнулся ещё глубже, и она почувствовала, как горячие волны наполняют её горло.
Он кончил резко, рывком, в самый край горла. Она попыталась сглотнуть, но поток был мощный — сперма стекала по подбородку, по шее, капала на грудь. А она всё ещё не отошла — глаза закрыты, грудь тяжело поднимается, её лицо — блаженное.
— Пожалуйста... — выдохнула, дрожа, всё ещё не дойдя до своего пика.
Он поднял её, заставил встать, прижал к себе. И без слов погрузил внутрь пальцы — сразу три глубоко, сразу быстро. Она вскрикнула, выгнулась, прижимая ладони к груди, сжимая соски, как будто этим усиливала оргазм.
И когда её тело обмякло, дыша сбито и тяжело, она слабо прошептала:
Она лежала, тяжело дыша, с подрагивающими ногами, не в силах даже пошевелиться. Ваня смотрел на неё с удовлетворением — в его взгляде читалось всё: контроль, гордость, и то особое удовольствие, когда женщина у твоих ног, разрушенная, но счастливая.
Он достал телефон.
— Улыбнись, — сказал он, наводя камеру.
Лиза на миг растерялась, глаза округлились — но потом вспомнила, какие кадры уже есть у него... и послушно улыбнулась, чуть приподняв подбородок и выставив пальцами знак «V», игриво. Следующий кадр она приподнимает свою грудь и слизывает с нее остатки спермы.
В этот момент зазвонил коммутатор. Ваня ответил.
— Да, Сергей, понял. Через пятнадцать минут? Всё будет готово.
Он бросил взгляд на Лизу, резко сменив тон.
— Быстро одевайся.
Лиза с трудом поднялась, всё ещё ощущая, как подкашиваются ноги. Он открыл все форточки — воздух был насыщен запахом секса, влажный, тягучий. Она нашла свои трусики, но Ваня вырвал их из рук, понюхал и с довольным лицом сунул в карман. Она хихикнула — чуть смущённо, но без стыда — и продолжила одеваться.
Ваня искал, чем вытереться. Она это заметила, подошла и, не говоря ни слова, опустилась на колени. Осторожно, с нежной сосредоточенностью, очистила его губами, затем, заметив кое-что на коже у корня, облизала и это, словно заботясь о нём до конца.
— Готово, — улыбнулась она, вставая, на прощание поцеловав головку.
Почти полностью одетая, она вдруг вспомнила. Подошла, приподняла подол юбки — благо разрез был щедрый, взяла его ладонь, медленно, без спешки, направляя туда — чуть ниже, между округлых ягодиц.
Переодевашки