Движения становились все более уверенными и ритмичными, и каждый толчок отдавался волной наслаждения по всему телу, заставляя стонать все громче и громче, не в силах сдержать свои эмоции.
— Алиса... — выдохнула она, произнося ее имя как молитву, как мольбу о пощаде и одновременно о продолжении этого пылающего танца.
Услышав ее голос, лишь усмехнулась, наслаждаясь ее беспомощностью. Она слегка замедлилась, оставляя ее в томительном ожидании, и, наклонившись к ее уху, прошептала хриплым голосом:
— Чего ты хочешь, сладкая?
Ответ прозвучал без тени сомнения, сразу и откровенно:
— Чтобы ты трахнула меня.
В этих словах была все ее желание, вся ее жажда прикосновений, поцелуев, даже грубости — она хотела отдаться полностью, раствориться в этом чувстве, забыть о мире вокруг и поддаться тому, что Алиса могла ей дать.
Красноволосая вернулась к своим истязаниям, но теперь движения стали более грубыми и напористыми, словно она хотела показать, кто здесь хозяин, кто ведет игру. Она сжала ягодицы девушки еще сильнее, заставляя Полину извиваться под ее руками. Брюнетка выгнулась еще сильнее, поднимая бедра выше, она жаждала этого прикосновения, сгорая от внутреннего огня, который разгорался с каждым мгновением все ярче.
Лебедева задыхалась, чувствуя, как та берет ее в плен собственных желаний, дергая за ниточки эмоций. Ее бедра невольно подавались навстречу, в отчаянной мольбе о большем, о более глубоком, о том, что могло утолить этот ненасытный голод, разгоревшийся внутри.
Заметив ее покорность и отчаяние, старался лишь усмехнулась, наслаждаясь своей властью над ней, окидывая девушку хищным взглядом, одним стремительным движением схватила ее за волосы, накручивая их на руку и заставляя запрокинуть голову назад. Боль пронзила кожу головы, но в ней примешивалось что-то болезненно-приятное, что-то, что еще больше разжигало ее возбуждение.
— Ай... — прошептала она, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Вырвешь же.
Алиса хмыкнула, едва заметно улыбнувшись и наслаждаясь ее слабостью, ускорила темп, не давая ни секунды передышки. Полина вцепилась в обивку дивана, впиваясь ногтями в мягкую ткань, оставляя на ней глубокие следы, пытаясь удержаться на грани между болью и наслаждением, между контролем и полным подчинением.
— Будь хорошей девочкой и только стони, — прошептала девушка хриплым голосом.
Из ее горла вырывались лишь рваные вздохи и сдавленные всхлипы, которые лишь распаляли Алису, подстегивая ее к еще более грубым действиям. Она чувствовала, как ее тело становится податливым и непослушным, как волны наслаждения накатывают одна за другой, стирая границы реальности и погружая ее в пучину неконтролируемого жара.
Каждый ее толчок отдавался глухой болью внизу живота, но эта боль была сладостной и желанной, она лишь усиливала предвкушение оргазма, который казался таким близким и одновременно таким недостижимым.
Полина, не в силах больше сдерживаться, издала громкий, протяжный стон, который эхом разнесся по комнате. Она чувствовала, как ее тело пронзает электрический разряд, как мышцы напрягаются до предела, и как неумолимо приближается кульминация. Она крепче вцепилась в диван, стараясь удержать себя на грани безумия, но волны наслаждения становились все сильнее и сильнее, смывая остатки контроля и разума.
В этот момент мир перестал существовать. Она перестала чувствовать боль, перестала думать, перестала осознавать себя. Осталось лишь одно – дикое, безудержное наслаждение, которое вырывалось из нее наружу.
Когда оргазм схлынул, девушка обессиленно рухнула на диван, тяжело дыша и не в силах пошевелиться. Ее тело было словно выжатый лимон, каждая клеточка отдавала приятной усталостью и блаженством.
Рослякова мягко отпустила волосы, пальцы нежно скользнули по влажной от пота коже лица, аккуратно убирая пряди, что слиплись и падали на лоб и плавно перевернула девушку на спину, заставляя ее взглянуть в потолок.
Супруга идет на свидание