водя кончиком секс-игрушки по своему лицу. Тогда я подошел поближе, все еще скрываясь от Ксени, и глянул на экран.
Звуки происходящего дублировались в соседней комнате с опережением, словно хоум-видео снимали в Дашкиной комнате. И актрису я знал, и актера, и даже название фильма мне тоже было известно. Эти сучки решили переснять «Виват, Императрица!» без художественного руководителя – меня. Теперь же я видел на экране, как жених беременной невесты трахает ее сестру и мою дежурную попку вместо меня. Дальше я не мог контролировать свой лексикон, потому что сама ситуацию вышла из-под контроля.
— Это что за хуйня! – громко выругался я – с чувством, с толком, с расстановкой. От моего внезапного комментария Ксеня едва не стала заикой. Да и актеры на экране перевели взгляд туда, где меня уже не было. Потому что размеренным шагом я двинулся в сторону Дашкиной двери, распахнул ее и застал их воочию.
— Повторяю: это какого ебаного хуя вы тут, блядь, делаете?! – едва меня заметив, Витюша отскочил от Дашки и прикрылся, якобы я собрался его писюн разглядывать. Дашка тоже напряглась, но убегать не стала. Я же принялся сначала за героя-любовника: не успел он отскочить, как в его ухо прилетел мой кулак. Врезав справа, я продолжил наступление еще серией ударов, пока он не пал на пол. Я стал гневно искать что-нибудь потяжелее, но в этот момент подоспела беременная Ксеня и повисла на одной руке, когда Дашка накинулась на вторую. – Отпустите меня, бляди! Даже не вздумайте прикасаться ко мне после этого. Вы больные на голову – съебались живо! – гаркнул я, отталкивая Ксеню на кровать, а Дашку на пол. Этого времени хватило, чтобы Витя отполз в сторону и прикрылся джинсами. Я развернулся к нему, собираясь отлупасить его, как следует, но тут на меня кинулась Дашка и влепила мне пощечину, затем еще одну и еще. Мне пришлось защищаться и влепить пощечину ей.
Совсем голая она схватилась за пострадавшую щеку и, осев, кинулась в слезы:
— Ты какого хера тут устроил?!
Меня ее укоризненная реплика взбесила, и я хотел отвесить ей еще одну пощечину, но вместо нее крикнул:
— Это какого хера ты тут устроила?! Трахаешься со всеми, с кем ни попади, словно грязная шлюха!
— А тебе какое дело с кем я трахаюсь, а с кем – нет? – вытирая слезы, гневно бросила мне Дашка.
— Ты, что, больная, - продолжал истерить я, - какое мне дело?! Ты со мной трахаешься! А если ты со мной, то больше никому не смеешь давать. Я своими бабами делиться не стану! – с грозным видом я зыркнул на уползающего с голым задом Витю. Хотел дать ему корня для ускорения, но Дашка продолжила:
— Своими бабами?! А не ты ли утверждал, что у нас с тобой свободные отношения?
— Что?
— А то, милый, - теперь в ее голосе звучала откровенная злоба, - что я не принадлежу тебе, так же как ты не принадлежишь мне. И трахаться я буду со всеми, с кем пожелаю. Понял?! – она встала напротив меня, не скрывая своего голого вида. – А теперь пошел вон из моей квартиры! – ее рука устремилась в сторону двери.
Я продолжил с ней визуальный бой, но в одном она была права – это была не моя квартира. Пнув какую-то коробку на полу, я вылетел из комнаты: Ксеня обнимала ушибленного жениха на своей кровати и со злобой смотрела на меня, проходящего мимо, словно медведица, охраняющая своего медвежонка. Я хлопнул на прощание дверью и, оказавшись уже
Тугодел