ритмично сокращались, выдавливая из цервикального канала густую слизь с характерным железистым запахом. Чувствовала, как предательское тепло разливается по низу живота. Как влага стыдливо стекает по внутренней стороне бёдер, смешиваясь со смазкой. Помимо смазки, он разогревал набухшие стенки влагалища, покрытые сетью расширенных кровеносных сосудов, заставляя сжиматься впустую, жадно, будто пытаясь удержать то, что не должно было остаться. Его рука ушла глубже, пальцы растопырились внутри, нащупывая, проверяя. Пальцы грубо раздвинули её ещё шире, обнажая розовую слизистую. Каждое движение задевало тонкую перегородку, передавая вибрации пробке в анусе. Сфинктер синхронно сжимался вокруг пробки. Её бёдра дёрнулись сами по себе. "Ах вот ты какая, мокренькая тварь" констатировал он, и его голос звучал слишком довольным. Он не останавливался. Её щель раскрывалась всё шире, принимая его глубже, глубже, пока перчатка не скрылась в ней почти до локтя. Его пальцы исследовали её, находили гипертрофированную шейку матки, опустившуюся ниже обычного положения, давили на неё нежно, но настойчиво. «Ооо, да...» Он играл с её телом, как с инструментом, заставляя её сжиматься, пульсировать, истекать соками. «Ты уже вполне разогрелась, кобылка». Он выдернул руку, оставив её пустой и униженной. Осталось только мокрое, раскрытое лоно, жадно подрагивающее в ожидании совокупления. Она аж привстала на дыбы, кляп заставил её звук выйти глухо, беспомощно, как тихое всхрапывание. А он лишь ухмыльнулся, вытирая перчатку о её бедро. "Готова к случке, тварь".
Поводья зазвенели, когда пряжка расстегнулась. Его пальцы впились в её гриву не как в волосы женщины, а как в упряжь животного. Резкий рывок заставил её споткнуться, копыта глухо цокнули по бетону. Его рука толкнула её в сторону загона для осеменения. «Пошла» голос не терпел возражений. И она побежала. Потому что хорошие кобылы слушаются. Потому что её тело уже предательски жаждало продолжения.
Случка
В помещение для случки пахло потом, кожей и чем-то острым, звериным. Как всегда, её провели перед Жеребцом несколько раз медленно, с унизительной демонстрацией каждого изгиба её тела. Воздух гудел от тяжёлого, влажного дыхания самца, его ноздри трепетали, втягивая запах её возбуждения сладковатый, острый, не оставляющий сомнений в готовности. "Он чувствует... Чувствует, какая я грязная..»., пронеслось в голове, и от этой мысли между ног предательски потеплело. Внезапно он рванулся вперёд, и деревянная перегородка затрещала под напором его груди. Громкое, хриплое фырканье, слюна, летящая с губ, бешеный блеск в очах, он чуял её, и каждая мышца его тела напряглась, требуя обладания. "Боже... Он такой сильный... Сломает... Сломает меня..». сердце бешено колотилось, но низ живота сжало сладкой судорогой. Фермер вцепился в её волосы, грубо запрокидывая голову, заставляя смотреть. Сквозь узкую прорезь кожаной маски её зрачки расширились: между могучих бёдер коня уже поднимался пульсирующий клинок плоти багровый, покрытый сетью жилок, толстый, пульсирующий столб плоти, уже вырвавшийся из-под кожи, набухающий с каждой секундой. Полметра? Больше. Шириной с её запястье, а может, и толще. Ооох... вырвалось у неё стоном. "Нет... Это невозможно... Это не войдёт... Не должно..»., но тело будто опровергало её мысли, влага стекала по внутренней стороне бёдер, оставляя липкие дорожки. Видишь, шлюха? Это твой хозяин, прошипел мужчина. "Да... Да... Мой хозяин..»., вопреки воле пронеслось в голове, и она почувствовала, как сжимается живот от этого признания. Её поволокли дальше, к станку. Пол здесь был устелен жёсткими резиновыми матами, а по краям зияли стальные скобы манжеты для конечностей. Для её конечностей. "Нет, пожалуйста... Я не... Я не животное..»., но даже эта мысль звучала фальшиво. Разве не она сама пришла сюда? Разве не её тело сейчас так отвратительно, так постыдно жаждет этого? Встань.
С парнем подруги