трахавшего её просто спустив штаны. Иногда девичьи пальцы сгребали солому с земли, иногда дергали телогрейку, которую подстелил под её спину Пётр.
Первые проникновения, те самые, когда девичье нутро впервые распирает кожанная дубина, Володя пропустил.
Теперь же, он видел в движениях тела сестры только преданность отцу и благодарность за удовольствие. Она с наслаждением подмахивала папе задом, шлепая ягодицами по соломе на земле.
— Папка, папочка... - шептала Алёна под первым в своей жизни мужиком. – Хочу тебя! Ещё... Ещё... Дааааааа...
Зрелище, представшее взгляду пацана среди теплого полнолуния, было настолько волнительным и возбуждающим, что Володя просто потерял дар речи.
Белое, ухоженное отварами тело сестры и силуэт ебущего её отца, буквально светились перед пацаном в полосах лунного сияния пробивавшегося сквозь доски сарая. Между отцом и дочерью хлюпало и чавкало, Володя понимал, что это и есть те самые, неповторимые звуки благодарной пизды, о которых ему рассказывали.
Ритмично брякала пряжка отцовского ремня, плавно качались по телу груди Алёнки. Пах папы сильно, но нежно стучал по мягкому лобку дочери, а его яйца покрытые завитками волос хлопали по чувствительному аналу Алёны.
Володя держал себя за член и понимал, что стояк отца прямо сейчас, прямо там, внутри этой уже не невинной девочки. Сестры, которая ещё недавно так по-детски смущалась от прикосновений брата, тайком улыбалась и не давала ущипнуть себя.
Эта прекрасная и фигуристая девчонка, прямо сейчас лежала раздвинув ноги под собственным отцом и бесстыдно обливала его член соками своего возбуждения.
— Да, папа! Глубже! О, даааааа!!!
— Вот сука, вот блядина местная! - сквозь зубы процедил Володя, глядя на то, как ноги сестрёнки затряслись в каком-то странном припадке, а её счастливые стоны усилились.
— Вован, ну че там? – раздался нетерпеливый шепот друзей, которые всё ещё толкались за оградой. – Можно позырить-то?!
— Пока нет! – отмахнулся Володька.
Поглядев себе под ноги, Володя припомнил, что несколько дней назад в сарайке запирали собаку Найду, она разрыла грядки и этим провинилась. Найда быстро нашла выход, сделав подкоп по деревянной стенкой.
Присев на корточки и отыскав взглядом проделанный собакой лаз, Володя усмехнулся. Массивная кавказская овчарка прорыла такую нору, что влезть в неё бесшумно не составит труда.
Встав на колени среди высокой осоки, пацан пригнулся и как змей проскользнул внутрь помещения из досок.
Не издавая не звука, Володька скрылся в углу сарайки, в тенях, и достав свой член, осторожно покачал на нём кожу. Возбуждение было таким сильным, что пацану казалось он вот-вот зальет всё вокруг спермой как из гидранта, и задницу отца и груди стонущей под ним сестрёнки.
Отсюда, в полосе лунного света, пацан хорошо видел лицо Алёнки.
Она смотрела на отца с настоящим обожанием, принимая в себя его массивный член и поглаживая волосы и спину папы. В её взгляде был абсолютный восторг, нежность и родная любовь к дорогому человеку.
— Д-да... Д-да.. Д-даааа... - отрывисто стонала девочка, качая тяжелыми ягодицами бедрами, под резкими толчками членом в её юное, сочащееся желанием нутро. – Папочка... - краснея щеками и выгибаясь так, что груди вытягивались в бархатные эллипсы, горячо выдыхала Алёнка.
Соски девчонки торчали как резиновые штырьки, то и дело натираясь о качающуюся над ней рубаху отца. Жар папиного тело накрывал Алёну целиком, его сильное тело качалось на девочкой как небо, попутно насаживая на горячий, твердый стояк.
«На корягу...»...
— Папа!
— Алёнушка...
— Папочка... - блаженно проносилось в ответ, по тишине и уюту сарая.
Теряя над собой контроль от ошеломительного зрелища и ощущений, Володька в углу дрочил всё быстрее. Пацан разогнался так, что рука его звонко шлепала по яйцам. Эти звуки терялись в ритме шлепков отцовских бедер, по
Записки натуралистки