из желтого металла, повязала на шею галстук и в таком виде заявилась в столовую ужинать.
Там царили оживление и суета. Многие настолько прониклись духом предстоящего действа, что стали даже подпевать гремящим на плацу из двух огромных чёрных колонок пионерским песням.
Девушка быстро покончила с котлетой с макаронами и запила ужин яблочным компотом. Затем, улучив момент, когда столовую собралась покидать большая ватага ребят, примкнула к ним, после чего незаметно юркнула за угол и растворилась в лучах заходящего солнца.
Лира затаилась на время в тенистой беседке на самой окраине территории, как раз неподалёку от заброшенного корпуса. Ещё днём она принесла сюда подаренный отчимом перед отъездом походный фонарь на батарейках. Она собиралась его использовать для тайного чтения, когда совсем стемнеет.
Вскоре песни на плацу стихли, и в колонках зазвучали вдохновляющие речи старшей вожатой. Затем слово она передала начальнику, который распинался ещё минут пять. В конце выступления он объявил призовую викторину на знание истории Пионерии, Комсомола и Партии.
Лишь окончательно убедившись, что её никто не ищет, девушка осторожно вышла из укрытия и быстрым шагом направилась сквозь сумерки туда, где её ждало нечто куда более интересное, чем детали подвига Павлика Морозова.
На втором этаже старого корпуса было совсем темно из-за занавешенных одеялами окон. Если днём солнечный свет хоть как-то проникал сюда сквозь небольшие щели, то сейчас слабеющие с каждой минутой закатные лучи едва позволяли различать окружающие предметы.
Находиться там было, честно говоря, жутковато. Но тяга к познанию чего-то неизведанного у Лиры всегда превалировала над страхом. Дойдя по длинному коридору до нужной двери, она оказалась в заставленном койками и книжными стеллажами помещении.
Опасаясь издавать лишние звуки, девушка вошла туда на цыпочках и осторожно прикрыла за собой скрипучую дверь. Вот теперь стало действительно темно, и Лира зажгла свой туристический фонарь.
У него было несколько режимов, включая мигание красным светом на случай аварийной остановки где-то на обочине. Она выбрала тот, при котором свет исходил не из круглого отражателя, а от встроенной в длинную рукоять люминесцентной лампы. Не прожектор, конечно, но читать вполне можно.
Посетительница библиотеки убедилась, что обе ею выбранные книги на месте. Затем, подумав, принесла себе ещё один матрас и вторую подушку. Обустроив лежанку поудобнее, она залезла на неё с ногами и приступила к чтению.
Как и ожидалось, чёрный и порой слишком циничный юмор Войновича ей, как говорит продвинутая молодёжь, не зашёл. Возможно, просто обстановка для этого была не подходящая. Но совершенно другое дело – узнавать в таинственных потёмках о чьих-нибудь захватывающих дух приключениях! Поэтому уже спустя несколько минут в её руках оказалась книга, написанная автором с трудно произносимым французским именем – Донасьен Альфонс Франсуа де Сад.
К её разочарованию, это тоже оказались не то чтобы совсем приключения. Роман «120 дней Содома, или Школа разврата» показался Лире очень странным с самых первых страниц. Однако прерывать чтение почему-то не хотелось. Кстати, вторая часть названия – «...или Школа разврата» – была написана на обложке мелким шрифтом, так что она не обратила на неё, доставая книгу с полки.
Скандальный драматург с присущим его откровением и эпатажем в подробностях излагал такие вещи, на тему которых Лира никогда бы не решилась поговорить даже с самой близкой подругой. В тексте детально описывались сцены сексуальной близости с чертами насилия, причём зачастую, так сказать, не вполне в традиционной форме.
У воспитанной на советской литературе девушки от такого сначала округлились глаза, а затем приоткрылся и рот. Она с жадностью проглатывала страницу за страницей табуированного контента и никак не могла
Похмельный синдром