Максим сжимает кулаки, глядя на нас. Его боль была моей болью. Но тело... тело реагировало на близость другого мужчины, на его силу, на его наглую уверенность. Полчаса в таком положении были адом смешанных чувств – стыда, вины, неловкости и этого назойливого, предательского возбуждения, которое росло с каждым движением катера, с каждым его вдохом у меня за спиной.
Церковь встретила нас прохладой и тишиной. Красивая, древняя, с позолотой и ликами святых. Но покоя она не принесла. Таня, как злой гений, тут же нашла новую пытку. «— Местные говорят, что если жених поцелует невесту в этой церкви, то их брак будет на всю жизнь!» Ее глаза сверкнули. «— Ну... чего ждём, молодожёны,. .. давайте?!» Она смотрела на нас с вызовом. Олег попытался отшутиться: «— Мы же не жених и невеста». Но Таня была неумолима: «— Какая разница,. .. вперёд!» Мой взгляд инстинктивно метнулся к Максиму. Он стоял чуть поодаль, лицо – каменная маска, но я видела, как дрогнула его челюсть. *Нет, только не это. Не здесь.*
«— Вообще-то я не верю в это всё, » – пробормотала я, глядя в пол. Ложь. Я верила. И Максим знал это. Но сейчас вера казалась предательством.
«— Так, мне еще долго ждать, или вас кнутом заставлять?!» – голос Тани зазвучал резко. Она подошла ко мне вплотную. «— Он тебя смущает?» – она ткнула пальцем в сторону Максима. «— А ну, отвернись, друг...»
«— Нет, нет!» – я вскрикнула, охваченная паникой. Не могла допустить, чтобы Максима унизили еще больше. Я повернулась к Олегу. Его глаза смотрели на меня – не с извинением, а с каким-то странным ожиданием, смешанным с решимостью. «— Поцелуй меня, дорогой, » – прошептала я. Голос звучал чужим. *Дорогой?* Откуда взялось это слово?
Олег шагнул ко мне. Он убрал мои волосы с лица, его пальцы коснулись кожи виска – нежно, но властно. Он наклонился. Его губы коснулись моих. Сначала просто, как в первый раз. Но потом... он не отстранился. Его губы прижались сильнее, стали *двигаться*. Они были мягкими, настойчивыми. Он водил ими по моим, слегка приоткрыл их. Я замерла, парализованная. Его язык едва коснулся моей губы – горячий, влажный намек. Я почувствовала, как внутри все сжалось, а потом... расслабилось. Мои губы сами собой приоткрылись в ответ. Небольшая щель. Достаточная. Его язык скользнул внутрь – быстрый, жгучий, уверенный. Я вскрикнула в его рот от неожиданности и... чего-то еще. Шока, переходящего в нечто темное, щемящее. Мои руки бессознательно схватились за его предплечья. Я не отталкивала. Я *отвечала*. Сначала робко, неумело касаясь его языка кончиком своего. Потом смелее, втягиваясь в этот влажный, запретный танец. Запах его кожи, вкус его – мужской, чуть солоноватый – опьянял. Я забыла о церкви, о святых ликах, о Максиме. Был только он, его губы, его язык, его руки...
Одна его рука опустилась на мою талию, прижимая меня к нему. Я почувствовала всю длину его тела, его возбуждение, упруго упирающееся в мой живот. Другая рука скользнула вниз, крепко, властно обхватив мою ягодицу через тонкую ткань юбки. Его пальцы впились в плоть. Больно. Унизительно. И... невыносимо возбуждающе. Я издала тихий стон прямо в его рот. Мой таз бессознательно подался вперед, навстречу его бедрам.
«— Другой разговор,. .. один, два...» – голос Тани донесся как сквозь вату. Она считала. Как на свадьбе. Позор. Но я не могла остановиться. Его губы, его язык, его рука на моей попе – все слилось в один огненный шар желания и стыда. Я была его. Прямо
Медсестра...