металась по комнате, как загнанный зверь. Слова Олега «*Позже. В комнате*» звенели в ушах, смешиваясь со стыдом и липким, навязчивым возбуждением. Тело помнило размер и твердость его члена под моей ладонью. *Он хочет тебя.* От этой мысли ноги подкашивались. Я слышала, как Таня и Максим разговаривают внизу, ее смех, его сдержанные ответы. *Он там. С ней.* Ревность кольнула остро, но тут же утонула в море собственного смятения.
Щелчок замка. Олег вошел, закрыв дверь на ключ. Его волосы были мокрыми, капли воды стекали по шее на майку, обрисовывая рельеф груди. Он смотрел на меня. Не на «гражданскую жену». На *женщину*.
«— Таня... она ждет звуков, Кать, » – сказал он тихо. Голос был низким, хрипловатым от воды или от чего-то еще. «— Надо сделать вид. По-настоящему.» В его глазах не было просьбы. Было ожидание. Приказ? Или приглашение?
Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло пересохло. Он подошел к кровати, скинул майку. Его торс – широкие плечи, рельефный пресс – был как удар под дых. Он лег на спину, откинув одеяло. «— Ложись сюда.» Он похлопал по матрасу рядом.
Я подошла, чувствуя, как дрожат колени. Легла рядом, на спину, стараясь сохранить дистанцию. Но кровать была большой, а он – слишком близким. Его тепло, запах свежего душа и чего-то глубокого, мужского, обволакивали.
«— Надо... двигаться, » – прошептал он. «— И стонать. Громко. Чтобы было слышно внизу.»
Он натянул одеяло до подбородков, создавая иллюзию интимности для невидимого зрителя. Потом повернулся на бок, ко мне. Его рука легла на мой живот поверх одеяла. Тяжелая. Горячая.
«— Начинай, » – приказал он тихо.
Я зажмурилась. *Просто спектакль. Просто спектакль.* Я начала раскачивать бедрами, создавая тряску кровати. Скрип пружин прозвучал громко в тишине. «— Мм...» – выдавила я. Звук был фальшивым, как у плохой актрисы.
«— Громче. Естественнее, » – его шепот обжег ухо. Его рука на моем животе сжалась. «— Представь, что это я в тебя вхожу. Что ты чувствуешь?»
Его слова ударили как ток. Я вскрикнула по-настоящему. «— Ммм... ах!» Кровать скрипнула громче. Его рука начала медленно двигаться вверх, к моей груди. Через тонкую ткань ночнушки я чувствовала жар его ладони.
«— Да, вот так...» – он дышал мне в шею. Его бедро накрыло мое, прижало. Я почувствовала его возбуждение – огромный, твердый валик под тканью его шорт. Он упирался мне в бедро. Настоящий. Горячий. Пульсирующий. *Он не притворяется.*
«— Олег!..» – я попыталась протестовать, но голос сорвался на стон, когда его пальцы нащупали мой сосок сквозь ткань ночнушки и сжали. Больно. Унизительно. И... невыносимо возбуждающе. Соски налились, стали каменными.
«— Тссс...» – его губы коснулись моей шеи. «— Она может слышать. Стони громче. Двигайся навстречу.»
Его бедро начало двигаться, ритмично тереться о мое. Его возбуждение скользило по моей коже, по тонкой ткани, отделявшей нас. Я чувствовала каждую выпуклость, каждую пульсацию. Мои бедра предательски ответили движением. Я застонала – долгим, дрожащим звуком, в котором уже не было фальши. Только шок, стыд и нарастающая волна удовольствия. Моя рука бессознательно схватилась за его плечо, впиваясь пальцами в мышцу. *Не отталкивая. Притягивая.*
Кровать скрипела и стучала о стену. Мои стоны становились громче, прерывистее. Его рука сжимала мою грудь, его бедро терлось о мое, его возбуждение жгло меня сквозь одежду. Я чувствовала, как влага заливает меня между ног. Стыд грыз, но тело пело от запретного трения. Я была на грани. Еще чуть-чуть...
Дверь с треском распахнулась.
«— Какого... черта... здесь... происходит?!» – Максим стоял на пороге, лицо искажено яростью и болью. Его взгляд буравил
Встреча после долгой разлуки