местами для развлечений, магазинами и торговыми центрами]. Мы решили, что он должен стоять в холле. Он сказал, что в одном из ящиков я могу хранить свою коллекцию открыток, но следующей весной я обнаружила, что все они исчезли. Найджел убрал их, и набил ящик воспоминаниями о своих школьных годах, всеми этими выцветшими фотографиями друзей. По его словам, он любил доставать их, когда они приходили в дом; было забавно шокировать их таким образом. Мои же открытки потерялись, и больше я их никогда не видела. Все эти красивые гравюры, присланные с континента. Их сожгли? Думаю, да, сожгли. Все эти обнаженные пышногрудые рейнские девы сгорели в пламени.
*****
— Не люблю безвкусные вещи, — заявляет миссис Хоули. — И я не потерплю неряшливость.
Мы ужинаем. На хозяйке белое атласное платье. Корсаж из старинного кружева спускается чуть ниже нежной белой кожи ее шеи; атласный пояс в складку, украшенный розочками.
Над столом — огромный малиновый абажур, окруженный несколькими электрическими лампочками. Причудливые стулья с высокими спинками, резной сервант.
Моя грудь обнажена. Румяные точки торчат в стороны и не стесняют движений.
Слуги двигаются молча. У них пустой взгляд и загрубелые руки. Иногда они что-то бормочут, но никто ни разу не взглянул на мою грудь.
Сегодня миссис Хоули рассказывает о недавнем королевском браке — принцесса Маргарет Коннаутская, одетая в изумительное свадебное платье, украшенное ирландским кружевом, вышла замуж за будущего короля Швеции [венчание принцессы Маргариты Виктории Шарлотты Аугусты Норы Коннаутской с герцогом Сконским Густавом Адольфом состоялось в 1905 году, и из этого можно косвенно определить время написания романа]. Мистер Хоули отвечает, что эта тема ему надоела, все лето он только и слушает что о свадьбах. Затем он говорит, что ему не нравится роптание низших классов в Ист-Энде. Миссис Хоули его укоряет за это.
— Не будь таким унылым, Артур.
Потом она рассказывает о спектакле в Друри-Лейн [королевский театр на Друри-Лейн — старейший из непрерывно действующих театров Великобритании. В XVII — начале XIX веков считался главным драматическим театром британской столицы].
— Я слышала, что это просто божественно.
Мимолетная улыбка для меня.
— Вы присоединитесь к нам, Кларисса.
Мы разговариваем о моих путешествиях по Италии. Катая горошины по своей тарелке, я вспоминаю Неаполь, думаю о последних днях, проведенных с отцом. Подрагивает ли сейчас моя грудь?
Мистер Хоули смотрит на мои груди, вздымающиеся над краем корсета, на эти трепещущие сладкие плоды. Разглядывает соски, их упругие шероховатые кончики.
*****
Мы с Найджелом поженились в Дорчестере, потому что мой отец решил, что у меня должна быть достойная свадьба, а церковь в Стокбридже для этого слишком мала. Он сказал, что будет вспоминать день моего бракосочетания с большой любовью.
— Я отдам тебя Найджелу, — сказал он. — Ты ведь хочешь, чтобы тебя отдали, не так ли?
Я ответила, что не люблю Найджела, но отец просто кивнул и добавил, что это не имеет значения.
— Найджел обучит тебя правильному порядку вещей.
*****
В гостиной миссис Хоули томно трогает локоны у своего виска. Запястье небрежно изогнуто, свет камина освещает белый атлас у ее локтя. Мистер Хоули сидит в большом кресле, сложив руки на животе, пальцы левой руки прикрывают правую.
— Огонь затухает, — произносит хозяйка. Она звонит в колокольчик, и через мгновение появляется одна из служанок. Девушке велят развести огонь. Та приносит два небольших полена, приседает у очага, потом смотрит на меня. Моя неприкрытая грудь, упругие соски вызывают у служанки мимолетный румянец. Я безуспешно пытаюсь вспомнить ее имя. Наконец она уходит. Огонь разгорается, потрескивает, я чувствую на своей груди жар огня.
— Подойди ко мне, — произносит миссис Хоули. — Поцелуй
Сестры