порыве, и его орган начинает скользить в глубине. Мой покоритель смеется.
— Вот так, Кларисса.
Меня закупоривают, заполняя и растягивая мое основание. Мужчина делает толчок, упираясь животом мне в попку. Девушка все еще там? Следит ли горничная Финч за этим скользящим стержнем? Как же ужасно быть так униженной в глазах служанки.
— Полижи ее, — раздается голос мистера Хоули.
— Сэр?
— Вылижи ее киску, дура.
В его голосе чувствуется нажим — его корень полностью погружен в мою заднюю дырочку, а он еще и приказывает девушке покрыть ртом мое интимное устье.
Она наклоняется, чтобы исполнить его приказание. Девичье лицо оказывается под моим животом, ее рот касается моего источника. Она ласкает меня своими губами и языком, пока мужской корень скользит во мне. Мой задок закупорен, а интимная бороздка ласкается язычком. На моем клиторе губы юной служанки.
— Вот так, — произносит мистер Хоули. — Вот так хорошо, Кларисса. Какая у тебя великолепная попка. И тебе это нравится. Ты не можешь более скрывать, что тебе это нравится. Ты любишь это, не так ли? Тебе понравилась леди Олдершоу, и держу пари, она была неутомима, не давая тебе покоя. И, возможно, не будет давать снова. Тебя же это возбуждает? Господи, Боже мой, как же ты меня цепко держишь!
Я побеждена, я потеряна, растворена без остатка. Он изливается в мои недра, и я издаю глухой стон, чувствуя вместе с языком горничной его струю, эту похотливую влажность. Мое лицо прижимается к подоконнику, и, закатив глаза, я начинаю бурно кончать.
VIII
В один из дней мы с отцом отправились на поезде в Лондон. Заняв отдельное купе, мы уселись друг напротив друга у окна; время от времени отец мне улыбался — в руках у него была газета, и в какие-то моменты он опускал ее вниз и одаривал меня улыбкой. Когда же он снова ее поднимал, я вновь обращала взгляд к окну. Колеса под нами мерно стучали, поезд мягко покачивался на рельсах.
Я была рада остаться с отцом наедине, выглядел он очень солидно. Его военная выправка всегда бросалась в глаза, в его присутствии возникало ощущение, что мир упорядочен; казалось, что ничто, что не было бы предусмотрено, не может случиться. Иногда мама даже укоряла отца за то, что он настаивает на порядке — каждый день он начинал с расписания, и каждый день заканчивал составлением расписания на завтра.
Отец снова опустил газету, спросил, удобно ли мне, нравится ли мне вид из окна, этот открывающийся простор. Леса и поля, которые мы проезжали, казались бесконечными. Я ответила, что земля действительно тянется все дальше и дальше, и представляется странным, что Англия — это остров. Мой отец удовлетворенно кивнул.
— Самый важный остров в мире, — весомо произнес он. — Остров, которому суждено править.
А потом добавил, что когда-нибудь я отправлюсь в путешествие по чужим странам.
— Когда человек находится за границей, самое главное — никогда не забывать о своем происхождении.
После он снова углубился в газету, а я смотрела в окно на проплывающие мимо пейзажи. На мне был сшитый на заказ костюм, замшевые перчатки и черная бархатная шляпка. Я подумала о нашем доме в Стокбридже. Развлекается ли мама с конюхом Линчем в наше отсутствие? А может, она завидует моей поездке с отцом? У меня мелькнула мысль о том, что мне хотелось бы, чтобы это она завидовала мне.
Затем отец снова опустил газету, но на этот раз сложил ее и отложил в сторону.
— Садись со мной рядом, — произнес он. — Присядь со мной, и мы вместе посмотрим на фермы.
Ночная бестия_3 (из серии: Хранитель тайных знаний)