возле одного из окон. Он обнимает меня, целует мои губы, ласкает мой задок, мои груди. Я чувствую прикосновение и нажатие его рук.
Затем он расстегивает бриджи, и извлекает свой ствол. Его оружие уже твердое, кожаный капюшончик откинут, обнажая розовую головку, самую его налитую часть. Какой же он непоколебимый, твердый, словно камень!
Он толкает меня в плечи — я должна встать на колени, чтобы отсосать. Его орган оказывается у меня во рту, и я чувствую вкус его возбужденной плоти, ее горячий жар. Она начинает мягко скользить между губами. Интересно, какое платье я надену завтра? Мне вспоминается Бромптон-роуд и человек, который ко мне приставал. Внезапно Найджел начинает стонать, и дрожит, когда изливается мне на язык. Я принимаю его струи, впитывая тепло его любовного сока.
*****
Внешнее сходство — в чем оно проявляется? Ночью я открываю глаза. Одна из маленьких электрических лампочек все еще горит. Иногда, когда на улице сильный ветер, дом поскрипывает и постанывает, напоминая усталую старушку. Найджел сейчас в своей комнате? Спит ли он?
Я выхожу из спальни. Ковер в холле скрипит под моими домашними шлепанцами. Закрытые комнаты внизу, где чувствуется запах старой пыли, заглушают храп слуг. Я вхожу в кабинет Найджела. Огонь в камине все еще горит, я помешиваю золу и зажигаю одну из ламп.
То, что я ищу, хранится у него в запертом ящике стола, но замок там старый, и я уже открывала его много раз. Один поворот инструмента, которым он чистит свою трубку, ящик выдвигается, и у меня в руках оказывается кожаный портфель. Дрожащими пальцами я открываю его.
В портфеле хранится одна большая фотография. На ней изображена часть комнаты с тяжелой драпировкой и музыкальный инструмент со струнами. Я ничего не знаю о таких вещах, но всегда предполагала, что это лютня. На переднем плане видна часть дивана, на котором на животе полулежит женщина. Свое тело она поддерживает на локтях и одном колене, вторая нога опущена с края дивана. Видна одна рука, ладонь придерживает волосы, которые ниспадают ей на красивое лицо, развернутое к камере. Но женщина ни на что не смотрит, мечтательный взгляд пустых глаз застыл. На ней ничего нет, она обнажена и видна вся — немного приподнятый широкий задок, мохнатое устье ее любовного грота, сжатые губки. На коленях позади женщины стоит мужчина. Видна только нижняя часть его тела, его сильные мускулистые бедра; одна рука покоится на женской попке. Его мужской орган довольно толстый, с крупными ядрами и покрытой волосами мошонкой, и им он пронзил заднюю дырочку женщины, погрузив свой жесткий стержень в ее внутренности наполовину. Своим могучим размером мужчина растягивает колечко ее заднего входа.
Я трогаю свою киску. Мои нижние губки уже набухли, плоть влажная. Я смотрю на это соединение, на ее заполненный задний проход, на пустые глаза женщины.
Этот мужчина не Найджел. Я знаю, что это не он, я знаю его тело. Эти массивные ядра, мошонка, тяжело свисающая под их бременем — не его. Но это соединение двух тел, эта жесткая пика в женском основании... Неужели это Артур Хоули? Я снова смотрю в глаза женщины. В ее пустые глаза.
II
Однажды, в разгар летнего зноя, в дом моих родителей приехал один джентльмен. Великолепный мундир, пышные усы — он был военным, и я как раз наблюдала из окна, как он выходил из кареты. Звали его полковник Доусон, но каково было его христианское имя, я не знала. Но даже если и знала, то уже за давностью лет позабыла. Мой отец был знаком с нашим гостем еще со времен службы в Индии
После пьянки