с несколькими предыдущими и, по её словам, предстоящими в разных городах. На сайте компании также не нашлось упоминаний ни об этих выставках в новостях, ни дилеров в тех городах, куда она постоянно ездила.
Посмотрев несколько раз в окно, когда она возвращалась с корпоративов — каждый раз примерно в одно и то же время, я уже приблизительно знал, когда именно — я увидел, что приезжала она на каком-то странном такси, одном и том же, безо всяких логотипов и надписей, очень похожем на машину Павла.
Что ж, теперь стало понятно, куда на самом деле она ездит то по вечерам, то на несколько дней подряд, и почему рядом с ней неизменно оказывается этот Павел. К моему удивлению, это не вызвало у меня сильных эмоций. Ну Павел и Павел. Залетать, как малолетней дурочке, ей было уже поздно, а всё остальное не вызывало у меня собственнических инстинктов. Насчёт того, чтобы притащить домой какой-нибудь нехороший подарок — тоже всё-таки люди взрослые, должны сами думать. В любом случае, лучше один постоянный партнёр, чем разные.
Как мужчина, я ей давно уже был, в лучшем случае, безразличен, если не сказать — антипатичен. Поначалу это меня угнетало, но потом я приучился решать свои сексуальные проблемы без её помощи, раз уж это было ей так трудно и неприятно. Лишь один только белый друг и кафельные хоромы знали об этом. Право, не мог же я заставлять её исполнять так называемый "супружеский долг" насильно. Я любил её не за секс, а она меня тем более. И раз она этого не хотела (даже точнее будет сказать, активно противилась) — то и не надо.
Честно сказать, я даже завидовал ей: счастливый человек, имеет на целую одну потребность меньше. И, соответственно, на одну проблему меньше в этой жизни.
Мы даже спали давно порознь, в разных углах нашей большой двуспальной кровати. Куплена она была когда-то в самом начале нашей совместной жизни, просто потому, что вроде бы у всех так принято, все супруги спят вместе. На самом деле и ей, и мне было удобнее спать в одиночку. Давно надо было бы купить вместо этой кровати две односпальные и поставить у каждого в своей комнате, но менять устоявшуюся обстановку не было особого желания.
Если ей вдруг понадобился этот Павел — ладно, пусть будет так. Значит, у неё всё-таки имелась в наличии, до некоторой степени, сексуальная потребность, которую надо удовлетворять — что уже само по себе было отрадно. Все такие офисные романы приключаются только для секса и только оттого, что искать для этого других партнёров некогда, негде, не на что, или просто лень. То, что он вдруг оказался для неё настолько привлекателен, насколько непривлекателен я — ну, что ж поделать, у организмов своя химия, неподвластная холодному разуму.
Опасений, что она вдруг бросит меня, у меня не было нисколько — и это единственное, что было для меня важно. Павел был где-то на полтора десятка моложе нас, совсем с другими интересами в жизни, так что считать его равным соперником было бы даже смешно. В конце концов, если бы хотела, то давно бы уже бросила, у них ведь это продолжалось не первый год. Зарабатывала она хорошо, чтобы никак не зависеть от моей зарплаты. Детей у нас, слава богу, не было. Но, с другой стороны, квартира в общей собственности... Дача, опять же... Сложившийся порядок жизни... То, что называют любовью, в конце концов. Раз она даже не пытается ничего менять в жизни, значит, там у них и нет ничего больше, кроме как
ЮЛЬКА, МАМОЧКА, И Я