стволу, сжимая его в кулаке, предвкушая момент, когда он наконец войдёт в меня.
— Так хочется, да? — он усмехнулся, пальцы резко раздвинулись внутри попки, заставляя меня взвыть от переполняющих ощущений.
Его пальцы выскользнули с мокрым звуком, оставив обе дырочки пустыми и жадно пульсирующими. Анальное колечко судорожно сжималось, будто пытаясь удержать тепло его рук, а киска выпускала густые капли смазки, стекающие по дрожащим внутренним сторонам бедер.
Я легко упала на спину, подложив подушку под поясницу, приподнимая таз в немом предложении. Андрей опустился на колени между моих ног, его глаза горели, когда он плюнул на пальцы и начал размазывать слюну по распаренной попке, кружа вокруг все еще подрагивающего отверстия.
Мои ноги в чулках уперлись ему в грудь, алые лакированные пальцы впивались в его кожу, оставляя легкие царапины. Я медленно провела стопой по его животу, поднося ее к его губам...
Он резко прикусил большой палец ноги, заставив меня вздрогнуть, а его язык провел влажную дорожку от пальцев к пятке, затем к нежной внутренней части стопы, заставляя меня выгибаться от неожиданного удовольствия.
— Так нежно... и так грязно... — прошептала я, смачив свою ладонь и обхватила член начав его нежно дрочить.
Андрей резко упёрся головкой в мою дрожащую попку, кожа натягивалась, размякшее колечко беспомощно скользило по широкому кончику, не в силах пропустить его внутрь. Его рука крепко сжимала ствол, направляя, контролируя каждый миллиметр.
Первое проникновение, острая, разрывающая боль. Я согнулась, впиваясь ногтями в его живот, тело инстинктивно пыталось убежать, но он прижал меня к себе, опустившись на локоть. Пальцы запутались в моих волосах, нежно поглаживая, успокаивая, в то время как его губы прилипли к шее, горячие, влажные.
— Только медленно... а-а-а, прошу... — вскрикнула я, разводя ягодицы до боли, чувствуя, как мышцы напрягаются, сопротивляются, но поддаются.
Он вошёл плавно, но неумолимо, каждый нежный толчок вырывал у меня новые крики, мольбы. Губы надулись, хныканье вырвалось наружу непривычный размер растягивал, наполнял, заставлял чувствовать каждую прожилку.
— Андрееей, медленней, а-а-а... — заверещала я, когда головка наконец провалилась внутрь, заполняя меня целиком, вызывая волну огненного привыкания.
Головка застряла во мне, дыхание перехватило, стон встал в горле, тело дрожало в парализующем месиве боли и нарождающегося удовольствия.
Его член пульсировал внутри, горячий, толстый, неумолимо растягивающий, заставляя мышцы поддаваться миллиметр за миллиметром. Губы Андрея прижались к моим, поглощая вскрики, язык вторил ритму низа грубо, влажно.
— Ты... такая узкая... — прохрипел он между поцелуями, руки впились в бёдра, утопляя себя глубже.
Я впилась зубами в его нижнюю губу, сдерживая визг, но тело предательски откликалось влага смешивалась с болью, кишка судорожно обнимала его, а внутри всё горело.
— У- У- У... — заскулила я, ногти вгрызаясь в его спину, оставляя красные полосы. Глаза закрылись, но картинка не исчезла только вспышки за веками, только его дыхание на лице, только ощущение.
Его яйца шлепались о мои ягодицы с каждым грубым толчком, кожа горит от трения, а внутри всё растянуто, наполнено, перегружено ощущениями. Андрей двигался безжалостно вперёд, назад, влево, вправо, растягивая меня шире, заставляя принимать каждый сантиметр.
Я выла, голос срывался на визг, но он только увеличивал темп, выходя почти полностью, чтобы снова вогнать себя до самого основания. Попка уже не сжималась, колечко распахнулось, приняв форму его члена, покорно растянувшись под напором.
Каждый удар глубже, каждый толчок жёстче головка оставалась внутри, а ствол вылетал почти полностью, чтобы снова врезаться внутрь, выбивая дыхание, слёзы, стон.
Его большой палец прижался к моим губам, а потом грубо проник в рот. Я засосала его, чувствуя себя
Евгений О (часть 2)