было только влажное, зрелищное совершенство – бритвая, гладкая вульва Элеоноры с пухлыми, темно-розовыми, блестящими губами и крупным, выступающим капюшоном клитора. Сладковато-терпкий запах ударил девушке в ноздри, заставив ее сглотнуть слюну.
Она не могла оторвать глаз.
Нора провела пальцем по своим губам, собрала каплю прозрачной смазки и протянула палец к губам Марты. Та инстинктивно открыла рот, и Элеонора вложила палец ей в рот.
Марта закрыла глаза, обхватив губами палец Элеоноры, с жадностью слизывая ее сок. Язык обвил палец, втягивая вкус – солоноватый, мускусный, невероятно возбуждающий. Стон вырвался из девичьего горла.
– Теперь, Марта, – голос Норы был хриплым от желания, – покажи мне, на что способен твой язычок. Ублажи меня. Сделай так, как ты мечтала, пока примеряла мое белье. Лижи меня.
Женщина взяла руки горничной и положила их себе на ягодицы, притягивая девушку ближе к своей промежности. Марта не заставила себя ждать, ее дыхание, горячее и прерывистое, обожгло кожу Элеоноры. Потом кончик языка, мягкий, влажный и невероятно нежный, коснулся внешней губы. Легкое, исследующее прикосновение – хозяйка номера вздрогнула, ее пальцы вцепились в волосы Марты, не удерживая, а направляя.
– Да... вот так... – прошептала она, глядя в зеркало на отражение: на себя, роскошную и властную, и у ее ног – прелестную горничную в крошечном черном кружеве, прильнувшую лицом к ее лобку.
Язык Марты стал смелее, он скользнул вдоль всей щели, от нижнего основания вверх, к клитору, собирая влагу. Потом вернулся вниз и снова вверх, медленно, плавно, наслаждаясь вкусом и ощущениями. Каждое движение было тщательным, почти благоговейным. Девушка облизывала губы, раздвигая их, пробуя более соленую кожу внутри. Потом ее язык нашел вход во влагалище – маленькое, пульсирующее отверстие. Она коснулась его кончиком языка, легко, как бабочка, заставив Элеонору выгнуться от внезапной волны удовольствия.
Девушка послушалась. Она приоткрыла губы, обхватив ими половые губы Элеоноры, и протолкнула кончик языка внутрь влагалища. Тепло, влага, плотные, бархатистые стенки сжали его. Марта издала тихий стон удовлетворения прямо в промежность женщины, вибрация которой отозвалась новым спазмом наслаждения. Она начала двигать языком – неглубоко, но ритмично, вводя и выводя его, облизывая нежные внутренние складки. Одновременно ее нос уткнулся в клитор Элеоноры, дыхание горячей струей било по чувствительному бугорку.
Нора закрыла глаза, откинув голову назад, полностью отдавшись ощущениям. Жар нарастал внизу живота, сжимаясь тугой пружиной. Она видела себя в зеркале – грудь, высоко поднятая кружевным лифчиком, живот, напряженный от удовольствия, лицо, искаженное сладострастием, и темную голову между ее ног, преданно служащую ей.
Рука Элеоноры снова направилась к груди. Она сжала одну сиську сквозь кружево, большим пальцем надавливая на твердый сосок, вызывая новые искры. Другая рука все так же была в волосах Марты, направляя ее.
Марта отстранила язык от влагалища и сосредоточилась на клиторе. Она широко открыла губы, охватив ими весь бугорок, и начала лизать его плоской поверхностью языка – быстрыми, сильными, ритмичными движениями, снизу вверх, сосредоточившись на самом чувствительном месте под капюшоном. Одновременно ее нос и подбородок терлись о лобок и губы, а пальцы рук, все еще лежащие на ягодицах Элеоноры, начали массировать их, сжимая мягкую плоть.
Это было неистово. Язык Марты работал как идеальный инструмент – то широкими плоскими мазками, то быстрыми тычками кончика, то круговыми движениями вокруг основания клитора. Она дышала тяжело, носом, горячий воздух обжигал кожу, слюна смешивалась с соком Элеоноры, стекая по девичьему подбородку на грудь, оставляя блестящие дорожки
Дело было в 90 х