Сергей Алексеевич: 52 года, сосед Леры, опытный турист, суровый, прагматичный, с железной волей.
Саша: 17 лет, сын Сергея Алексеевича, сильный, выносливый, застенчивый. Никогда не состоял в отношениях. Испытывает робкую симпатию к Лере.
Выходные Леры в промозглой квартире нависали тоской. Поэтому, когда Сергей Алексеевич, встретившийся в подъезде, вскользь упомянул о коротком походе с сыном в ближний лес ("На ночь, проветриться"), Лера импульсивно согласилась.
– Слякоть, холод, лес после дождей – не сахар, – предупредил сосед.
– Я справлюсь! – бодро заверила Лера, представляя романтичные картинки из инстаграма.
Она надела лучшее, что нашла для похода:
Хлопковое термобелье (бежевая майка-тельняшка и лосины), плотную флисовую кофту синего цвета, ярко-розовую непромокаемую куртку и синтетические треккинговые штаны черного цвета. На ноги надела кожаные кроссовки с водоотталкивающей пропиткой.
Запасной одежды, носков или даже шапки она не взяла – "Всего на ночь!".
Погода встретила их моросящим дождем и пронизывающим ветром еще на остановке. Лесная тропа превратилась в грязевую реку. Через полчаса кроссовки Леры промокли насквозь, ноги заледенели. Флис под курткой стал влажным от пота и проникшей сырости. При переправе через ручей по скользким камням Лера поскользнулась и села в ледяную воду по пояс. Штаны промокли мгновенно, куртка спасла только верх. Она дрожала, но пыталась улыбаться:
– Ничего, дойдем!
Сергей Алексеевич хмуро буркнул:
– Терпи, скоро будет привал.
Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Грязь засасывала по щиколотку. Лера шлепала по лужам, не разбирая дороги. Ее розовая куртка давно перестала "дышать", превратившись в мокрый кокон. Флисовая кофта промокла насквозь, тяжело нависая на плечах. Термобелье – майка и лосины – пропитались потом и влагой, липко облегая тело. Холод проникал в кости, дрожь становилась неконтролируемой. Зубы выбивали дробь. Лицо побелело, губы посинели.
– становись, – резко скомандовал Сергей Алексеевич, видя ее состояние.
Он подошел, оценивающе ткнул пальцем в ее куртку, потом в штаны.
– Все промокло. До нитки. Эта мокрая тряпка только вытягивает тепло. Снимай. Всю верхнюю одежду. И штаны. Останешься в термобелье. Быстро!
Лера остолбенела.
– Что?! Нет! Я не могу! Саша же...
– Саша отвернется! – рявкнул Сергей Алексеевич.
– Смотри на себя! У тебя гипотермия начинается! Мокрая одежда – верная смерть в такую погоду! Снимай, или я велю Саше снять с тебя силой! Это не шутки!
Стыд жглом прошелся по телу. Под ледяным дождем, перед спиной отвернувшегося Саши, Лера дрожащими руками сняла розовую куртку, затем промокшую флисовую кофту. Потом, едва сдерживая рыдания, стянула тяжелые черные штаны. Она осталась в бежевой майке-тельняшке и таких же бежевых лосинах. Ткань была мокрой, полупрозрачной, откровенно обрисовывая контуры небольшой груди, сосков, линии бедер, лобка и половых губ, хорошо что майка была достаточно длинной и прикрывала её бедра. Она скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться, чувствуя себя абсолютно голой, несмотря на одежду. Холод ветра, бьющего по мокрой ткани, заставил ее согнуться.
Сергей Алексеевич ткнул пальцем в лосины.
– И это мокрое! Термобелье работает только сухим! Снимай, останешься в майке!
– Нет! – выдохнула Лера.
– Я не могу! Оставьте хоть это!
– Не можешь – умрешь. Выбирай, – его голос не дрогнул. Он кивнул Саше:
– Помоги ей, если сама не может. Быстрее!"
Саша, багровея до ушей, не глядя на Леру, неуклюже засунул руки под её майку и помог ей стянуть мокрые лосины. Она осталась только в мокрой майке-тельняшке, едва прикрывавшей бедра. Стыд был оглушающим. Ее тело напряглось: небольшая грудь под мокрой тканью, темные ареолы и соски, напрягшиеся от холода и стыда, четко проступали. Лобок, покрытый темными волосками, был открыт ветру. Она пыталась прикрыться руками, сгорбившись.
Пятое время года