тем самым огнём, который Дмитрий не заметил на пороге. И тут он услышал её голос, но это был уже не голос милой бабушки, а низкий, властный, пропитанный похотью рык:
— Ну что, Димочка, добро пожаловать в мой мир. Думаю, ты будешь очень полезен.
Массивная деревянная дверь подвала за его спиной с глухим стуком закрылась. Сердце ухнуло в пятки, но странное возбуждение заглушило панику. Он, "нормальный человек", попал в ловушку к БДСМ-щице высшей пробы. Его жизнь, какой он её знал, закончилась. Или только начиналась? Сопротивляться он уже не мог, да и, признаться, особо не хотел.
Познание
Дверь за Дмитрием захлопнулась с тяжёлым стуком, отрезая его от мира, который он знал. Тусклый красноватый свет в подвале лишь подчёркивал жутковатую красоту "пыточной". Цепи на стенах, блеск металла, кожаные ремни — всё это было словно декорации из самого смелого порнофильма, и Дмитрий, "нормальный" парень, должен был бы быть в ужасе. Но тепло, разливающееся по его венам от чая, притупляло страх, заменяя его странным, нарастающим любопытством и неистовым, уже почти неконтролируемым возбуждением.
Бабушка Агата подошла к нему. Теперь она не была милой старушкой. Её глаза горели настоящим огнём, а уголки губ приподнялись в хищной ухмылке. Она неторопливо сняла очки, провела языком по губам, и Дмитрий почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, совершенно не от страха, а от предвкушения.
— Ну что, Димочка, — её голос теперь был низким, мурлыкающим, как у сытой кошки, — ты ведь пришёл помочь старой женщине? Сегодня я научу тебя настоящей помощи.
Дмитрий стоял, не отводя взгляд. Голова кружилась, тело требовало чего-то нового, чего-то большего. Он ощущал, как его член медленно, но верно наливается кровью, игнорируя любые остатки разума.
— Что... что это за место, Агата Павловна? — слова вырвались сами, хрипло, будто не его голосом. Он чувствовал, что должен спросить, хотя ответ уже мерещился в каждой тени этой комнаты.
Агата усмехнулась, подошла вплотную, и её дыхание опалило его ухо.
— Мой мир, Димочка. Моя игровая комната. А ты, кажется, готов к игре.
Она провела кончиками пальцев по его руке, медленно поднимаясь к предплечью, а затем к груди. Каждое её прикосновение было подобно электрическому разряду, пробуждая в нём то, что он никогда не подозревал о себе. Дмитрий шумно выдохнул, его взгляд был прикован к её лицу.
— Я... я не понимаю... — пробормотал он, но в его голосе не было ни страха, ни желания вырваться. Было лишь растерянное, почти детское любопытство.
— Ты скоро всё поймёшь, — прошептала она, и её пальцы уже расстегивали пуговицы на его рубашке. — Хороший мальчик. Тебе понравится, Димочка. Я обещаю.
Рубашка упала на пол. Затем она ловким движением расстегнула его брюки, и они последовали за рубашкой. Дмитрий стоял совершенно обнажённый на виду у этой властной женщины. Стыд, который должен был бы охватить его, был лишь блёклой тенью по сравнению с волной обжигающего возбуждения, которая накрыла его с головой. Он смотрел на Агату, на её морщинистое, но теперь такое притягательное лицо, на глаза, полные похоти и знания. Он чувствовал, как его тело отзывается на её взгляд.
— Я... что мне делать? — спросил Дмитрий, и в его голосе теперь слышалось не сопротивление, а скорее покорность, готовность следовать.
Агата довольно улыбнулась.
— Пока что, просто будь собой, Димочка. И слушай меня.
Он был готов. Готов познать.
Агата Павловна не тратила слов попусту. Едва Дмитрий произнёс эти слова, она одним ловким движением толкнула его к массивному деревянному кресту в центре комнаты. Он не успел даже понять, что происходит, как его руки были подняты и пристёгнуты кожаными
Рабочий день