всё осмыслить. Подумай о том, что ты познал сегодня. О новой свободе. И о том, чего ты на самом деле хочешь.
Она подала ему одежду. Дмитрий, словно во сне, оделся. Его движения были вялыми, но он не чувствовал стыда от того, что его видели полностью обнажённым и таким безвольным. Он был другим.
Агата подвела его к двери подвала. Она открылась с тем же глухим стуком, что и закрылась. Яркий июльский свет резанул глаза после полумрака "пыточной". Дмитрий поднялся по ступеням, вышел из дома и, не оглядываясь, поплёлся к себе. Воздух на улице казался непривычно обычным, а пение птиц — до странности пустым.
Он дошёл до своего дома, открыл дверь и вошёл. Всё было на своих местах: диван, телевизор, немытая кружка на столе. Но сам Дмитрий был уже не на своём месте. Его "нормальный" мир, который он так ценил, теперь казался пресным, серым и бессмысленным. Ощущения, пережитые в подвале, были настолько яркими, настолько всепоглощающими, что всё остальное тускнело в сравнении.
Дмитрий рухнул на диван, уставившись в потолок. Его тело всё ещё помнило каждое прикосновение, каждый шлепок, каждое движение рта Агаты. Внутри него кипел вихрь новых, необъяснимых чувств: не только остатки похоти, но и странное чувство освобождения, привязанности, даже благодарности. Он был изнасилован, но не чувствовал себя жертвой. Он чувствовал себя... живым. По-настоящему живым впервые за много лет.
Часы тикали, минуты тянулись в вечность. Дмитрий лежал и размышлял. Он прокручивал в голове каждую секунду, каждое слово, каждый стон. Он осознал, что Агата Павловна, эта "милая бабушка", дала ему нечто, чего он не мог найти в своей "нормальной" жизни: предельные ощущения, выход за рамки, познание себя настоящего.
С каждой минутой его размышлений, возвращение в "обычный" мир казалось всё более невозможным. Привычная рутина теперь вызывала отвращение. Сердце требовало снова ощутить то пламя, ту власть, то бездонное наслаждение. Он понял, что не может жить без этого. Он хотел этого.
И тогда, спустя несколько часов, когда солнце уже клонилось к закату, Дмитрий встал. Его движения были уверенными, глаза горели новым, ещё незнакомым ему самому огнём. Он посмотрел на свой дом, на свою "нормальную" жизнь, и понял, что она для него закончилась. Медленно, но решительно, он направился к калитке. Его путь лежал обратно. К Агате. К её подвалу. К его новой жизни.
Мой нескончаемый оргазм