Наталья задохнулась. Она видела пресс дочери, напрягающийся от движений; видела, как капли пота выступили у студентки на ключице; видела, как ее грудь вздымается в учащенном дыхании. Это было невероятно красиво и дико возбуждающе.
Женщина снова поерзала в кресле. Ее рука, лежавшая на подлокотнике, сама собой съехала на бедро. Пальцы нервно сжали ткань стареньких тренировочных штанов. Наталья чувствовала жар, идущий от собственной промежности. Чувствовала, как влага пропитывает трусики.
Ей нужно было пошевелиться. Хотя бы немного снять это напряжение. Но женщина не могла, она не смела. Но ее пальцы были другого мнения - они скользнули по бедру, ближе к теплому источнику пульсации.
На экране Алиса внезапно вытащила руку из-под шорт. Пальцы влажно блестели. Девушка поднесла их к камере, медленно, демонстративно размазав блестящую влагу по подушечкам.
Потом ловко расстегнула лифчик. Груди выпрыгнули наружу – небольшие, с нежно-розовыми, набухшими от возбуждения сосками. Алиса сжала одну грудь, большим пальцем прошелся по твердому соску, заставив его еще сильнее выступить. Она издала стон, который Наталья, наконец, услышала (и когда только успела прибавить громкости?) – тихий, прерывистый звук из динамиков ноутбука, прорвавшийся сквозь приглушенный звук. Этот звук ударил Наталью прямо в низ живота, как электрический разряд.
Ее собственная рука рванулась вниз, неосознанно, предательски. Ладонь легла на лобок поверх штанов и трусиков. Давление, тепло, пульсация – все слилось в один огненный шар. Наталья сжала бедра сильнее, прижимая ладонь к себе. Трение ткани через несколько слоев было слабым, недостаточным, но оно приносило мучительное, греховное облегчение. Женщина не могла сдержать тихий стон, похожий на стон дочери, но полный стыда и отчаяния. Ее глаза все так же были прикованы к экрану.
Алиса сняла шорты - быстро, опытно, без стеснения. Перед камерой предстали ее длинные, стройные ноги, гладкое лобковое пространство (Наталья заметила, что она бритая или эпилированная), и самое главное – ее рука, немедленно вернувшаяся к влажному, розовому центру удовольствия.
Девушка широко развела ноги, давая камере полный обзор. Ее пальцы легко скользнули по блестящим, припухшим от возбуждения половым губам, затем нашли клитор. Алиса начала тереть его кругами – быстро, уверенно, профессионально. Ее грудь вздымалась, живот напрягался, а на лице застыла гримаса интенсивного, почти болезненного наслаждения.
Девушка что-то говорила в камеру, шевелила губами, но Наталья не слышала слов – ее мозг отказывался воспринимать что-либо, кроме этого зрелища и собственного дикого возбуждения.
Женщина не выдержала. Ее пальцы быстро и нервно влетели под резинку штанов и трусиков. Теплая, скользкая плоть с восторгом встретила прикосновение. Наталья почувствовала свой собственный вздувшийся клитор, невероятно чувствительный от возбуждения. Пальцы женщины, дрожа, коснулись его.
Легкое прикосновение – и волна удовольствия, смешанного с ужасом, прокатилась по всему телу. Наталья закусила губу, чтобы не застонать громко. Ее глаза метались между экраном, где пальцы дочери быстро и мастерски доводили себя до края, и ощущением своих собственных пальцев, неуверенно, но отчаянно пытающихся повторить движения.
Женщина терла себя, сначала неловко, потом все смелее, глядя на то, как Алиса делает это. Как пальцы дочери порхают над клитором, как она иногда погружает один или два пальца внутрь себя, на экране было видно, как влагалище – ее жаркое лоно – легко принимает их, блестя и пульсируя.
Наталья почувствовала, как ее собственная писька сжимается в ответ, требуя заполнения. Указательный палец женщины тут же скользнул вниз, нащупал вход - он был влажным, горячим, легко открывающимся. Мать Алисы ввела палец внутрь себя, ощутив знакомые, но сейчас невероятно интенсивные волны тепла и плотности. Она двигала пальцем, подражая ритму дочери на экране, при этом большим пальцем продолжая тереть свой клитор.
Альфу Милф дрючат в Турции. Часть 2: Черные встают в очередь