положил её ладонь мне на грудь. Я шумно втянула воздух и закрыла глаза. Да... пожалуйста...
Уже моя рука тянется к ней. Я зарываюсь пальцами в её волосы и притягиваю её к себе. На полсекунды чувствую власть, от которой перехватывает дыхание. Я владею этим моментом. Ею.
Моя грудь касается её груди. Мы обе стонем - и как голодные, истощённые, начинаем целоваться. Ярко, жадно. Как будто это поцелуй жизни.
Ты отступаешь на шаг, на ходу скидывая рубашку и шорты. Берёшь бокал и ложишься на кровать, облокотившись на подушки с видом режиссёра, закончившего главный дубль. Смотришь, как гурман на подачу - не вмешиваешься.
Мавр сделал своё дело. Теперь мавр может сесть поудобнее и дрожать от возбуждения, пока сцена медленно разрывает его изнутри.
<>
Первый поцелуй, такой горячий, такой сладкий... со вкусом цветов и мёда...
Мы прижимались влажными телами, будто только что родились - голые, живые, бесстыдно настоящие. Распаляя друг друга, языками и губами исполняли то, что хотели сделать давно - если не в этой жизни, то точно в прошлой. Умоляя и обещая, приговаривая губами то, что язык бы никогда не решился сказать вслух.
В комнате было слышно только наше дыхание и стоны, вперемешку с признаниями, произнесёнными сбивчивыми, охрипшими голосами. Я гладила её тело - желанное, податливое, готовое на всё. Кристина покусывала мою шею - и это было не про боль, а про собственничество. Она прижала меня к стене, впилась в губы, передавая жар, будто мы курим друг друга, по затяжке, по глотку.
И меня накрыло. Я сунула руку себе между ног, будто пыталась остановить это безумие - и, конечно, безуспешно. Меня трясло как в лихорадке. Я пальцами чувствовала, как по телу идут волны - спазмы, накат за накатом.
Кристина опустилась на колени и, стянув с меня трусы, прижала лицо туда, где теперь всё было только для неё. Её губы изучали мои - те, что всегда говорят только правду, языком проникая между, слизывая, собирая соки - жадно, шумно, с легким сопением и причмокиванием.
Пальцами она раздвинула мои губы, почти вывернув их, обнажила головку клитора и присосалась. Меня тряхануло. Пиз**ц. Я правда думала - или сердце остановится, или выскочит и побежит по полу как бешеное. Это не описать словами - это как потерять лицо, имя и биографию за одну минуту.
Я буквально стекла по стене к ней на пол и взяла в плен её губы - с остатками моего вкуса. Мы стояли на коленях, телами прижавшись, как два обнажённых фрагмента одной мозаики. Единственный оставшийся на мне элемент - лифчик - был сорван, и теперь валялся на полу, как флаг капитуляции.
Я запустила руку ей между ног. Там было жарко и мокро, как в тропиках после ливня. Она всхлипнула, а мои пальцы начали игру. Они погрузились в неё и скользили по стенке её лона, надавливая, массируя, будто я искала наощупь дверь в рай. И нашла. Она обхватила мои пальцы, сжала, потом ещё, ещё, снова - и я поняла, что она кончила, когда она закричала и вцепилась мне в плечи. Шумно выдохнула, откинулась назад и вдруг, почти смеясь, выдавила:
— Если это был приём - я подписываюсь на абонемент. Без выходных.
Я подняла руку, облизала пальцы - с её росой. Провела ими по её губам - и теперь она слизывала себя, глядя мне прямо в глаза. От такого взгляда можно ослепнуть. Мы припали друг к другу, и это был поцелуй вне времени - нежный, тёплый, как домашнее молоко. Мы бормотали что-то ласковое, гладили друг друга по голове...
Эксперимент..