сдержанность в своих развлечениях, но потом она встретила ведьму Надю Мешан, и все изменилось. Ченси должна была арестовать Надю, они сражались, но Надя победила, и в награду Ченси получила часы жестокого, бесконечного, сокрушающего разум секса, пока Надя использовала ее, как дешевую, одноразовую секс-игрушку. Ченси осталась униженной, изнасилованной и наполовину безумной, но, как и большинство жертв Нади, она оправилась — с новой, ненасытной жаждой разврата. Даже Николь была скромной девственницей, когда впервые сразилась с Надей, а теперь она просто слегка застенчивая шлюха.
Ченси ненавидела Надю. Ненавидела так сильно, что одна мысль о ее длинных рыжих волосах и ядовито-зеленых глазах заставляла ее хотеть закричать.
Но Ченси прогнала мысли о рыжей шлюхе, не желая, чтобы утро было испорчено ее воспоминаниями. Вместо этого она осмотрела спальню, оценивая ущерб, нанесенный оргией, и с гордостью констатировала, что он был значительным.
Мебель была сломана, простыни испачканы, десятки бутылок вина опустошены, а сотни секс-игрушек валялись, липкие и заброшенные. Некоторые участники уже ушли, но пол все еще был усеян бессознательными гуляками, изможденными ночью дикого секса. Ченси чуть не наступила на свою кузину Эмбер, милую девушку с веснушками, плоской грудью, но пухлыми губами, созданными богинями для сосания. Это была ее первая оргия, и, возможно, Эмбер перестаралась — ее тугая киска сочилась спермой. Ченси также узнала свою тетю Жозефину, раскинувшуюся на диване, ее груди, как горы, покоились на груди юноши, который так усердно трахал ее прошлой ночью, что его член, все еще полуэрегированный, застрял в сочной щели ее влагалища.
Это была хорошая оргия, одна из лучших за последние месяцы, и Ченси побывала на стольких, что едва могла вспомнить, чей член она сосала в чьей кровати. В этом не было ничего необычного — не в королевстве Гедония, где ничто не ценилось выше удовольствия и власти, а сама жизнь была лишь погоней за этими целями. Эти слова стали чем-то вроде девиза для Гедонии, особенно для семьи Белладонна, к которой принадлежали большинство девушек в комнате.
— Удовольствие и власть.
Ченси прошептала это, любуясь своими пышными формами, лаская грудь и нежно касаясь распухшей киски. Она была создана для секса, но под мягкими, сексуальными изгибами скрывались мышцы и даже следы боевых шрамов. Ченси, как и Николь, были паладинами — элитными рыцарями и жрицами Гедонийского двора, телохранительницами королевы Нимфории, богини удовольствия и воплощения власти. Они были столь же сильны на поле боя, как и в постели, направляя свою боевую магию и сексуальную энергию в единую силу. Гедония была могущественной нацией, и она заставляла другие страны подчиняться своей воле — и не только силой.
Мать Ченси была не кем иным, как верховной паладином, женщиной, ответственной не только за командование орденом, но и за согревание постели королевы по ночам. Завидная должность, но Ченси знала, что женщина, которую королева Нимфория желала больше всего, была шлюха Надя Мешан. Поймать Надю и доставить ее королеве было главной задачей паладинов в последние годы, и Ченси начинала ненавидеть это. Если бы все зависело от нее (а если бы она загнала Надю в угол, так бы и было), Надя давно бы погибла, не успев вернуться в Гедонию и снова очаровать королеву. Нет, Ченси хотела, чтобы Надя поскользнулась и сломала шею, упала на кинжал, случайно попала под стрелы лучников, тренирующихся с отравленными стрелами, или, может, забрела в пещеру, полную голодных людоедов-огров — похотливых, которые бы трахнули ее, убили, а потом съели. И не обязательно в таком порядке.
Ченси хихикнула при мысли о смерти Нади. Это возбуждало ее. Заставляло хотеть мастурбировать.
Философия группового секса