к своему члену, заставляя снова открыть рот. Его вкус был резким, почти горьким, и я закашлялась, но он не останавливался. Бородатый встал позади, раздвигая мои ноги. Он вошёл в меня без предупреждения, и я вскрикнула от боли, но моя киска, всё ещё мокрая от оргазма, приняла его. Они двигались синхронно, один трахал мой рот, другой — мою киску. Моя грудь болталась в такт их движениям, соски тёрлись о холодный пол, добавляя боли. Я слышала, как Антон кричит в углу, но его голос тонул в их стонах и смехе.
— Смотри, как её прёт! — крикнул худощавый, и его голос дрожал от возбуждения. — Она же вся течёт, шлюха!
Я чувствовала, как их члены растягивают меня, как моя киска сжимается вокруг бородатого, и ненавидела себя за каждый стон, который вырывался из моего горла. Они заметили моё возбуждение и только подначивали:
— Давай, кончи ещё раз, покажи, какая ты шлюха! — кричал Ваня, снимая всё на телефон.
Я потеряла счёт времени. Бородатый кончил в меня, его сперма добавилась к уже текущей по моим бёдрам. Худощавый излился мне в рот, и я закашлялась, пытаясь проглотить, чтобы не задохнуться. Моя киска горела, горло саднило, а тело дрожало от боли и стыда. Я рухнула на пол, но Ахмед поднял руку:
— Хватит с неё. Теперь её муженёк.
Я видела, как парни подходят к Антону, и его крики снова разрезали воздух. Мой разум погружался в темноту, и последнее, что я помню, — это холодная вода, вылитая на меня, возвращающая меня в этот кошмар.
Мой разум был затуманен, тело дрожало от боли и унижения, а холодный бетон автосервиса, казалось, впитал в себя весь мой страх. Я лежала на полу, едва дыша, рядом с Антоном, чьи крики всё ещё эхом отдавались в ушах. Мои порванные кружевные трусики валялись в пыли, лифчик давно исчез в руках одного из насильников, а моя кожа, покрытая потом и спермой, горела от их грубых прикосновений. Сперма Ахмеда и других парней стекала по моим бёдрам, оставляя липкие дорожки, и я чувствовала себя раздавленной, уничтоженной. Но кошмар не закончился.
Ахмед, стоявший в стороне с холодной улыбкой, кивнул своим дружкам. Его голос, низкий и властный, разрезал шум их пьяного хохота:
— Тащите её в подсобку. Там разберёмся по полной.
Я попыталась закричать, но горло саднило, и звук получился слабым, почти жалобным. Двое парней — Сергей, тот самый небритый с резким запахом, и Ваня, здоровяк с татуировкой дракона на шее, — схватили меня под руки. Мои ноги подкашивались, но они не церемонились, волоча меня через бокс к узкой металлической двери в углу. Я бросила взгляд на Антона, связанного в кресле, его лицо было бледным, глаза полны слёз и отчаяния.
— Лера... — выдавил он, но его голос заглушил грубый смех парней.
Дверь в подсобку со скрипом открылась, и меня втолкнули внутрь. Помещение было тесным, с облупившимися стенами и запахом сырости, смешанным с машинным маслом. В центре стояла грязная кровать — старый матрас с пятнами, брошенный прямо на бетонный пол. Простыня, если её можно было так назвать, была мятой и застиранной, с тёмными разводами, от которых меня передёрнуло. Тусклая лампочка над головой едва освещала комнату, отбрасывая длинные тени.
Ахмед вошёл следом, его массивная фигура заполнила дверной проём. Он оглядел меня с ног до головы, его тёмные глаза блестели от похоти и власти. Без лишних слов он лёг на матрас, его спина утонула в грязной ткани. Его брюки были уже расстёгнуты, и я увидела его член — толстый, с тёмной кожей, набухший
ОНА ТАК ХОЧЕТ и ТАК БУДЕТ