— Мммм... Ооох... — ее голос, приглушенный членом Виталика, был полон смеси боли и удовольствия, а ее пальцы, с ярким маникюром, впились в плечи Петра, оставляя красные следы.
— Пожалуйста... Не останавливайтесь... — промычала она, ее глаза закатились, а лицо исказилось от оргазма, который накатывал волнами.
Петр, лежащий под ней, рассмеялся.
— Слышь, мужики, она уже просит не останавливаться, — сказал он, его голос был полон насмешки. — А ведь только что ныла, что мы ее порвем.
Иван, вгоняя свой член все глубже, хмыкнул.
— Да уж, Петр, эта шлюшка знает, чего хочет, — ответил он, его грубые руки сжимали ее бедра, оставляя багровые следы. — Смотри, как течет, как подмахивает. Настоящая блядь.
Виталик, сжимая ее волосы, добавил:
— А в горле у нее, как в пизде, тесно и горячо! — Его дебильная ухмылка стала еще шире, пока он трахал ее рот, его член скользил между ее губами, оставляя блестящие следы слюны.
Алина, услышав их слова, застонала громче, ее голос, приглушенный членом Виталика, дрожал от стыда и возбуждения.
— Мммм... Вы... Аааах... Вы такие грубые... — промычала она, но ее бедра продолжали двигаться, встречая толчки Петра и Ивана, а ее губы плотно обхватывали ствол Виталика. Ее половые губы, растянутые до предела, обхватывали член Ивана, а ее анус, покрасневший и открытый, сжимался вокруг ствола Петра. Она была в плену их похоти, и, к моему ужасу, она, похоже, наслаждалась этим.
Они трахали ее долго, почти полчаса, их члены двигались в унисон, заполняя все ее отверстия. Алина, моя Алина, ее тело содрогалось от каждого толчка, а стоны эхом отдавались в комнате. Ее грудь, подпрыгивающая, была покрыта багровыми следами от грубых рук, а ее половые губы и анус, растянутые до предела, блестели от влаги и спермы. Она кончала снова и снова, ее тело дрожало, а лицо искажалось от оргазмов, которые накатывали волнами. Но со временем ее силы начали иссякать. Ее движения стали слабее, ее стоны тише, а тело, измотанное, начало обмякать. Ее глаза, полуприкрытые, были затуманены, а губы, припухшие и покрытые слюной, дрожали.
Петр, Иван и Виталик, не обращая внимания на ее усталость, продолжали, их смех и грубые шутки эхом разносились по комнате.
— Смотри, Петр, она уже выдохлась, — хмыкнул Иван, его член все еще вбивался в ее влагалище. — А все равно течет, как сучка.
— Да уж, — рассмеялся Петр, его руки сжимали ее ягодицы. — Эта блядь создана для такого. Давай, Виталик, глубже засовывай, пусть не орет.
Алина, моя Алина, была в полной их власти, ее тело, обессиленное, дрожало, а стоны, приглушенные членом Виталика, становились все слабее. Я смотрел, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как мой мир рушится окончательно. Моя совершенная жена была раздираема тремя мужчинами, и я, стоя за перегородкой, был лишь немым свидетелем ее полного падения. Мое сердце стало кровоточащей раной, где страдание и ярость сплелись в неразрывный узел, но я оставался бессилен.
Комната наверху была тесной, с низким потолком и голыми стенами, усыпанными трещинами. Мятая постель, застеленная грязным покрывалом, пропитанным запахом пота и старого секса, была центром этого кошмара. Алина, моя утонченная жена, чья красота всегда заставляла меня чувствовать себя счастливейшим человеком, была теперь в полной власти этих мужчин. Ее обнаженное тело, блестящее от пота, выглядело одновременно прекрасным и поруганным. Ее пышная грудь, упругая и соблазнительная, с темно-розовыми сосками, словно ягодами спелой малины, подпрыгивала в такт каждому грубому толчку. Ее талия, тонкая и изящная, контрастировала с округлыми, подтянутыми бедрами, которые дрожали от напряжения. Ее половые
Учительница Инна Алексеевна. Часть 6