но любопытство заставило меня остаться. В комнату вошел третий мужчина — высокий, широкоплечий, с грубым лицом и короткой бородой, покрытой сединой. Его одежда — грязная рабочая куртка и потрепанные джинсы — выдавала в нем еще одного механика, пришедшего к Петру по делам. Его глаза, холодные и оценивающие, тут же остановились на Алине, и его губы растянулись в хищной ухмылке.
— Ну, Петр, ты опять развлекаешься? — прогундосил он, его голос был низким и хриплым, полным насмешки. — Где ты только находишь таких шлюшек?
Петр, пыхтя сигаретой, рассмеялся, его живот заколыхался.
— Эта сама приползла, Иван, — ответил он, выпуская облако дыма. — Хороша, правда? Посмотри, какая попка, какие сиськи. И берет, как надо, во все дыры.
Иван шагнул ближе, его глаза жадно скользили по телу Алины, которая все еще была в плену Виталика.
— Да уж, не то слово, — хмыкнул он, расстегивая ремень. — Дай-ка я тоже попробую. Давно не видел такой сочной телки.
Алина, услышав их разговор, дернулась, ее глаза широко распахнулись от ужаса, но Виталик, держа ее за талию, не дал ей вырваться.
— Не дергайся, тетя, — прогундосил он, его дебильная ухмылка стала еще шире. — Ща будет еще лучше.
Иван сбросил куртку и штаны, обнажая свое тело — мускулистое, но покрытое шрамами и татуировками. Его член, к моему ужасу, был даже больше, чем у Петра — длинный, как бейсбольная бита, с толстой, багровой головкой и вздувшимися венами, которые пульсировали от возбуждения. Его яйца, тяжелые и грубые, покачивались, когда он подошел к постели.
— Ну, давай, Петр, подвинься, — сказал он, хлопнув Алину по ягодице, от чего ее тело содрогнулось. — Я хочу эту жопу.
Петр рассмеялся, затушив сигарету в жестяной банке.
— Бери, Иван, она уже разогрета, — сказал он, указывая на покрасневший анус Алины, который все еще выталкивал капли его спермы. — Только не порви ее, а то еще пригодится.
Иван, не церемонясь, плюнул на свою ладонь и смазал свой член, который блестел в свете лампы. Он встал впереди Алины, его руки, покрытые мозолями, схватили ее за бедра, с силой поднимая ее с постели, так что ее тело оказалось на весу, подвешенное в его мощных руках. Алина, моя Алина, инстинктивно обхватила его шею своими тонкими руками, ее пальцы с ярким маникюром впились в его плечи, а ее стройные ноги, все еще в сползших телесных чулках, обвились вокруг его талии, словно ища опоры. Ее грудь, полная и упругая, прижималась к его мускулистой груди, а соски, набухшие и чувствительные, терлись о его грубую кожу, вызывая у нее сдавленные стоны. Иван направил свой член к ее анусу, и я увидел, как его огромная головка упирается в ее покрасневшее отверстие. Он надавил, и Алина зарычала, ее лицо исказилось от боли, а пальцы еще сильнее впились в его плечи, оставляя красные следы. Ее ноги, обхватывающие его талию, напряглись, удерживая ее тело в воздухе, пока он медленно входил в нее, его член растягивал ее анус до предела. Я видел, как ее тело дрожит, пытаясь принять его размер, а ее половые губы, блестящие от влаги и спермы Виталика, пульсировали, когда она теребила свой клитор, пытаясь облегчить боль.
— Расслабься, шлюшка, — хмыкнул Иван, его голос был полон насмешки. — Ща тебе будет хорошо.
Виталик, только что кончивший в ее влагалище, отошел в сторону, его массивное тело тяжело дышало, а член, все еще блестящий от ее соков и его спермы, начал опадать. Он уселся на край постели, наблюдая, как Иван продолжает свое дело. Алина, подвешенная на
Необычное собеседование