влажных губок, скользнула по набухшему клитору, вызывая у Наташи судорожный вздох, а затем он вошел одним плавным, но мощным движением, его толщина заполнила ее киску полностью, растягивая стенки до жгучего предела. Она вскрикнула, тело выгнулось дугой, ее голова запрокинулась назад, длинные волосы коснулись спины Громилы, а внутри она почувствовала, как два члена разделены лишь тонкой мембраной, трутся друг о друга через нее, создавая ощущение полной капитуляции. Парень с дредами начал двигаться, его бедра хлопали по ее, с влажным шлепком, каждый толчок синхронизировался с подъемом Громилы снизу, их ритм был как биение одного сердца — мощное, неумолимое, заставляющее ее тело раскачиваться, как лодку в шторм.
Парень со шрамом встал над головой Громилы, его длинный, изогнутый член, с венами, извивающимися как корни дерева, нависал надо мной, пока я опускался на колени в песок, который врезался в кожу, добавляя легкую боль к смеси ощущений. Он схватил меня за подбородок, его пальцы грубые, с мозолями, приподняли мое лицо, и я обхватил губами его ствол, чувствуя, как горячая кожа заполняет рот, головка уперлась в небо, а вкус — соленый от моря, смешанный с его естественным мускусом и остатками предыдущих ласк — был опьяняющим. Мой язык закружил по венам, обводя их рельеф, пока он не толкнулся глубже, его рука на моем затылке задала жесткий ритм, заставляя меня заглатывать до горла, где я чувствовал пульсацию, как биение артерии. Одновременно мои руки потянулись к Наташе: одна ладонь легла на ее плоский, напряженный живот, ощущая, как он вздымается с каждым толчком, мышцы под кожей перекатываются, как волны, а пальцы другой руки нашли ее клитор, набухший и скользкий, начиная тереть его круговыми движениями, надавливая с нарастающей силой, чтобы усилить ее ощущения, сделать каждый фрикций невыносимо ярким.
Громила, лежа под ней, подталкивал бедрами вверх, его член вонзался в ее анус с низким хлюпаньем, заставляя ее ягодицы дрожать от ударов, а яйца хлопали по ее коже, оставляя влажные следы. Парень с дредами синхронизировал свои толчки, их члены работали в унисон, как поршни в машине, растягивая ее изнутри, посылая импульсы удовольствия, которые собирались в низу живота, как буря. Наташа стонала все громче, ее голос прерывался на хрипы, тело блестело от пота, который стекал по спине, собираясь в ложбинке, а ее пальцы впиваясь в бедра Громилы, оставляли красные полосы. Я чувствовал, как член парня со шрамом твердеет в моем рту, его движения стали быстрее, а мои пальцы на клиторе Наташи были мокрыми от ее соков, которые текли ручьем, смачивая песок под нами. Воздух вибрировал от звуков — влажных хлюпаний проникновений, ее стонов, низких рыков мужчин и моего собственного прерывистого дыхания, создавая симфонию, которая заглушала даже шум прибоя, эхом отдаваясь от скал.
Наташа была на пике экстаза, ее тело полностью подчинено этому двойному ритму, каждый толчок двух мужчин внутри нее создавал вспышки, как фейерверк, обостренные моими ласками — пальцы на клиторе крутили его, пощипывая слегка, заставляя ее бедра сжиматься, а внутренние мышцы пульсировать вокруг их стволов. Она ощущала себя разорванной на части, но в этом разрыве было блаженство, уязвимость превращалась в силу, а каждый импульс боли смешивался с волнами наслаждения, накатывающими, как прилив. Ее глаза закрылись, ресницы дрожали, губы приоткрылись в беззвучном крике, а тело начало конвульсировать, оргазм накрыл ее внезапно, сжимая все внутри, выжимая соки, которые брызнули на бедра парня с дредами. Я, работая ртом над парнем со шрамом и руками над ней, чувствовал себя частью этого акта — униженным в своей роли, но возбужденным до предела,
Катя-1. Ненасытная ночь