нахрен сдалась какая-то девка с окраин? — ее губы искривились в усмешке. — Поверь, как только кто-то узнает, что моя мамаша сдохла с иглой в вене, а папаша гниет в тюрьме за то, что перерезал глотку какому-то ублюдку, все эти разговоры про «талант» моментально испарятся.
— Всем похуй, — отрезал мужчина, наливая себе стопку. — Людям нужен кайф, а не твоя биография.
— О, да ты сегодня философ, — язвительно протянула синеволосая, но слова потонули в шуме внезапно появившейся рядом Эрики, которая с грохотом поставила поднос на стойку.
— Три пива, — бросила она, затем, заметив ту, скользнула по ней оценивающим взглядом, задержавшись на ее обтягивающем топе и цепочке, болтающейся на бедре. — Наша звездочка сегодня в ударе.
— Я всегда в ударе, — лениво протянула она, скользнув взглядом по фигуре официантки, задержавшись на обтягивающих шортах, которые оставляли мало для воображения, затем медленно подняла глаза вверх, встречаясь с ее взглядом.
— А где твоя мамочка? — встрял он, разливая пиво по стаканам. — Та, что из богатого района.
— Ее муж нас застукал, — Кэрол закурила и выпустила дым в потолок. — Сначала хотел мне морду набить, но потом решил, что проще откупиться. Десять тысяч дал, чтобы я исчезла.
— Если он свою бабу удовлетворить не может, то чего удивляться? — официантка хихикнула, небрежно проводя пальцем под подбородком девушки. — Я бы на ее месте тоже не отказалась от такой дикарки.
Бармен фыркнул, поставил последний стакан на поднос, а Эрика, ловко подхватив его, подмигнула той и удалилась, нарочито покачивая бедрами. Синеволосая проводила ее взглядом, прикусив губу.
— Черт, я бы ее трахнул, — пробормотал он, выхватывая сигарету у гитаристки и затягиваясь с видом человека, который уже смирился с тем, что никогда этого не сделает.
— Тебе не светит, — растянула слова та, медленно пригубливая виски.
— А тебе прям светит? — язвительно парировал он, бросая взгляд на ее потрепанные кеды с вылезающими шнурками и пальцами, которые сейчас постукивали по стойке в такт мелодии.
Она лишь усмехнулась в ответ, покачав головой так, чтобы синие пряди упали ей на лицо, скрывая мимолетную усмешку. Ее внимание переключилось на брюнетку, которая в этот момент, звонко смеясь и нарочито покачивая бедрами, наклонялась над столиком в углу бара, демонстрируя пышные формы в обтягивающей майке, едва прикрывающей татуировку на пояснице.
— Я до сих пор пытаюсь понять, — Миллер намеренно сделала паузу, затягиваясь сигаретой, которую только что выхватила из пальцев мужчины, — почему такая первоклассная красотка торчит в этой помойке?
— Мужики за хорошие сиськи щедро чаевые оставляют, — бросил он, но его ухмылка моментально исчезла, когда взгляд скользнул по ее боку, где угадывался свежий сине-фиолетовый синяк.
— Что? — выгибая бровь, девушка не понимала его быстрой смены настроения.
Он молча ткнул пальцем в направлении ее ребер.
— А, это... — она небрежно провела ладонью по больному месту, будто стирая, затем одним движением опрокинула остатки виски в горло. — Там разборки были.
— На похороны хотя бы пригласишь? — пробурчал брюнет, с силой ставя новый стакан перед ней, так что несколько капель виски выплеснулось на стойку.
— Ой, да ладно тебе, — фыркнула синеволосая. — Пропустила один удар, ну и че? Обычный синяк, через пару дней даже вспоминать не буду.
Он покачал головой, а его взгляд стал тяжелым, он уже тысячу раз видел этот спектакль и знал, чем он закончится. Молча развернувшись к полкам с бутылками, он начал что-то яростно протирать тряпкой, хотя стакан в его руках и так уже блестел.
Десять писем. Часть I. Письмо третье