прилипла к спине от жары, но он старался не обращать на это внимания. Он предпочитал наблюдать, чем бросаться в центр событий, но даже он не мог не признать, что атмосфера вокруг заражала. Его взгляд скользил по танцующим фигурам, по разноцветным огням, по парочкам, которые уже начали обниматься в темных уголках пляжа, не стесняясь чужих глаз, но внезапно замер. В центре толпы, под мигающими огнями, танцевала женщина. Одна. Ее струящееся платье, почти невесомое, из полупрозрачной ткани, обрисовывало фигуру при каждом движении, подчеркивая изгибы бедер, тонкую талию, округлость груди, которая слегка колыхалась в такт музыке. Темные волосы каскадом падали на плечи, слегка растрепанные от танца, а кожа, покрытая легким загаром, блестела от пота под светом прожекторов, будто покрытая тонким слоем масла. Она двигалась с грацией, но в то же время с какой-то дикой, почти животной свободой, словно не замечала никого вокруг, словно танцевала только для себя. Уверенность, исходящая от нее, была почти осязаемой, будто она владела этим местом, этой ночью, этими ритмами, и каждый, кто смотрел на нее, невольно подчинялся этой власти.
— Кто это? — Михаил невольно подался вперед, его голос был едва слышен из-за музыки, но в нем чувствовалось неподдельное любопытство, смешанное с чем-то более глубоким, более темным. Он поправил очки, пытаясь разглядеть ее лицо, но расстояние и мелькание огней мешали. В груди загорелся странный жар, а мысли, которые он обычно гнал от себя, начали лезть в голову. Каково было бы подойти к ней? Почувствовать тепло ее кожи? Услышать ее голос, шепчущий что-то только для него?
— Не знаю, но я сейчас узнаю, — Павел ухмыльнулся, его глаза загорелись азартом, а в теле напряглась каждая мышца, как у хищника перед прыжком. Он поправил рубашку, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и решительно направился к ней, пробираясь сквозь толпу. Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно, но он не собирался отступать. Вблизи она казалась еще более притягательной: ее глаза, темные и глубокие, смотрели с легкой насмешкой, а губы, слегка приоткрытые от дыхания, блестели в свете огней, маня, как спелый плод. Он поймал ее взгляд и, не раздумывая, протянул руку, приглашая на танец, хотя в голове уже крутились мысли о том, каково было бы прижать ее к себе, почувствовать ее тело под своими руками, вдохнуть запах ее кожи.
Она улыбнулась, чуть прищурившись, словно оценивая его, и приняла его руку. Их движения тут же синхронизировались с ритмом, а ее близость — тепло ее кожи, легкий аромат жасмина, смешанный с соленым привкусом океана, — ударила Павлу в голову сильнее любого коктейля. Ее платье касалось его ног при каждом шаге, а пальцы, сжимавшие его руку, были теплыми и уверенными, почти властными. Он чувствовал, как напрягаются мышцы под ее кожей, как ее грудь вздымается в такт дыханию, и это будило в нем что-то первобытное, что-то, что он не мог и не хотел контролировать. Он представлял, как срывает с нее это чертово платье, как прижимает ее к ближайшей пальме, как ее ноги обвивают его талию, а губы шепчут его имя. Эти мысли были резкими, почти болезненными, но от них кровь кипела, а сердце стучало так, что заглушало музыку. Игорь и Михаил наблюдали издалека, переглядываясь с смесью удивления и насмешки, но каждый из них чувствовал, как в груди загорается искра зависти.
— Ну, этот парень точно не теряется, — Игорь хмыкнул, потягивая пиво и качая головой. Его голос был полон одобрения, но в глазах мелькнула тень раздражения. Он тоже хотел бы оказаться
Песчаные Змеи