вечер слишком скучный. Меня зовут Елена. — Ее голос был низким, с теплыми, почти бархатными нотками, но в нем чувствовалась какая-то властность, будто она привыкла, что ее слушают, что ей подчиняются. Они представились, хотя Павел уже знал ее имя — Елена. Она оказалась на удивление дружелюбной, хотя о себе рассказывала мало, ограничиваясь общими фразами о том, что путешествует одна и ищет тишины. Но ее манера держаться, ее смех, ее случайные прикосновения — то к плечу Павла, то к руке Игоря, — создавали ощущение, что она играет с ними, будто кошка с мышками, проверяя, как далеко они готовы зайти.
— Вы как щенки, которым впервые дали свободу, — смеялась она, сидя с ними за столиком в пляжном баре на следующий вечер. Они уже провели вместе несколько часов, болтая о всякой ерунде, и напряжение между ними росло с каждой минутой, почти осязаемое, как электричество в воздухе перед грозой. Елена поддразнивала их за неуклюжие попытки торговаться с местными за сувениры или за их юношеский азарт, а они, в свою очередь, не могли оторвать от нее глаз. Павел, не теряя времени, флиртовал открыто, бросая ей комплименты с мальчишеской дерзостью, которая, кажется, ей нравилась. Его взгляд то и дело скользил по ее телу, задерживаясь на открытых плечах, на изгибе талии, на том, как ткань платья обтягивает ее грудь. Он представлял, как срывает с нее эту чертову тряпку, как прижимает ее к песку, как ее ноги обвивают его, а губы раскрываются в стоне. Эти мысли были почти болезненными, но он не мог их остановить.
— А ты, значит, нас дрессировать будешь? — подмигнул он, наклоняясь чуть ближе, чтобы уловить ее реакцию. Его голос был игривым, но в нем чувствовалась искренняя заинтересованность, смешанная с вызовом. Елена только рассмеялась, откидывая волосы назад, и ее взгляд, темный и цепкий, задержался на нем чуть дольше, чем следовало бы, будто она видела его насквозь, знала, о чем он думает.
— Может, и научу вас чему-нибудь, если будете хорошими мальчиками, — ее ответ был полон намеков, а улыбка — почти хищной. Она отпила из своего бокала, не отводя глаз, и Павел почувствовал, как по спине пробежал холодок возбуждения. Он не знал, шутит она или нет, но уже представлял, каково это — быть рядом с ней, касаться ее кожи, чувствовать ее тепло, брать ее так, как он хотел бы, грубо и жадно.
Михаил, как всегда, наблюдал молча, сидя чуть в стороне с бутылкой воды в руках. Его взгляд то и дело задерживался на Елене, на ее манере говорить — неспешно, с легкой иронией, — и на том, как она держала дистанцию, оставаясь при этом невероятно притягательной. Ему нравилась ее уверенность, ее способность одним словом или взглядом заставить тебя чувствовать себя маленьким, но в то же время желанным. Он поймал себя на мысли, что думает о ней больше, чем следовало бы, представляя, как ее руки касаются его, как ее голос звучит шепотом у самого уха, как ее тело прижимается к нему в темноте. Эти мысли смущали его, но он не мог их отогнать, чувствуя, как жар разливается по телу.
Игорь же просто наслаждался моментом, подыгрывая Павлу и бросая свои шуточки, от которых Елена иногда заливалась смехом, запрокидывая голову назад, отчего ее шея казалась еще более манящей. Его взгляд скользил по ее фигуре, по открытым плечам, по изгибу талии, и он не скрывал своего интереса, хотя и держался в рамках приличия. Но в его голове уже крутились фантазии, одна откровеннее
шипы и роза