насмешкой. Он повёл её к массажному кабинету, пропустив вперёд по узкой лестнице, и его взгляд прилип к её ногам в чёрных чулках — стройным, с изящными лодыжками и упругими икрами, которые напрягались при каждом шаге. Тонкая полоска стрингов, едва прикрывающая её округлые ягодицы, покачивалась, как манящий флаг, и Ахмет, не сдерживая ухмылки, пробормотал: "Чёрт, эта попка просит, чтобы её схватили." Его член, толстый и короткий, уже напрягся в брюках, натягивая ткань, и он сжал кулаки, чтобы не наброситься на неё прямо на ступенях. "Терпение, Ахмет, она никуда не денется, " — хмыкнул он себе под нос, его глаза сверкали предвкушением.
В кабинете воздух был густым от аромата эфирных масел — сандала, лаванды и лёгкой нотки мускуса, смешанной с солёным морским бризом, пробивающимся через приоткрытое окно. Ахмет закрыл дверь с тяжёлым щелчком, его движения были уверенными, почти театральными. Он подошёл к Юле и одним рывком содрал с неё сарафан, ткань зашуршала, падая на пол. "Зачем прятать такое тело, а, шлюшка?" — сказал он, его голос сочился насмешкой, пока он разглядывал её в чёрных кружевных стрингах и чулках. Её маленькая грудь с розовыми сосками, твёрдыми, как бусины, торчала вызывающе, а киска, уже мокрая, проступала тёмным пятном сквозь тонкое кружево. Ахмет шагнул ближе, его грубые ладони скользнули по её талии, сжали её груди, пальцы с силой крутили соски, вызывая у Юли дрожь и мурашки, бегущие по коже, как электрические разряды. "Эти чулки... ты надела их, чтобы нас завести, да, потаскушка?" — хохотнул он, его пальцы сжали её ягодицы, раздвигая их, чтобы лучше видеть, как стринги врезаются в её кожу. "Смотри, Мехмет, она уже течёт для нас!"
Мехмет, сидевший в углу, поднялся, его мускулистое тело, обтянутое униформой, напряглось, как у хищника перед прыжком. Его глаза, тёмные и голодные, расширились при виде Юли, а член, уже твёрдый, выпирал из брюк, как столб. "Блядь, какая удача, " — прорычал он, подходя ближе, его голос дрожал от возбуждения. "Русская кукла, создана для наших хуёв. На колени, быстро, или пожалеешь!" Юля, чувствуя, как её тело отзывается на их грубость, опустилась на мягкий коврик, её чулки зашуршали по ворсу, а колени утонули в тёплой текстуре. Ахмет схватил её за волосы, с силой запрокидывая голову назад: "Открывай свой грязный ротик, как вчера. Ты же для этого пришла, шлюха!" Мехмет, не теряя времени, расстегнул брюки, высвобождая свой длинный член — двадцать сантиметров венозного ствола, оплетённого пульсирующими жилами, с тёмной головкой, блестящей от смазки, и тяжёлыми яйцами, подтянутыми и покрытыми чёрными завитками. Он направил его к её губам, толкаясь бёдрами: "Соси, русская блядь, покажи, как умеешь!"
Юля приоткрыла полные губы, её глаза, полуприкрытые от похоти, встретились с его взглядом. Член Мехмета вошёл в её рот, растягивая губы, солёный вкус его смазки заполнил её, а головка скользнула по языку, упираясь в горло. Они начали трахать её рот по очереди, держа за волосы, как за поводья. Мехмет вбивался глубоко, его ствол тёрся о её нёбо, вызывая потоки слюны, которые стекали по подбородку, капая на её грудь, где соски, твёрдые и чувствительные, дрожали от каждого её судорожного вдоха. "Глубже, сука, заглатывай весь!" — рычал он, его бёдра шлёпали по её щекам, а яйца бились о подбородок, распространяя мускусный запах. Ахмет, дождавшись своей очереди, схватил её волосы ещё грубее: "Моя очередь, потаскушка!" Его толстый член, короче, но шире, с фиолетовой, почти чёрной головкой, растянул её челюсть до предела, вены пульсировали, как канаты, а он толкался с такой силой, что
Одна