ласково поглаживаю мёртвую девушку пальцами по лицу.
— Прости меня, - тихо шепчу, мысленно упрекая себя за то, что не успел вовремя прийти Анселе на помощь.
Прервав поглаживания, наклоняюсь и целую мертвую девушку в щёку, после чего аккуратно рву на ней одежду. На запачканной кровью груди обнаруживаю несколько глубоких колотых ран, нанесённых чем-то острым, вроде ножа или кинжала. Либо убийца Ашрета в этот раз действовал по-другому, либо Анселу прикончил кто-то другой. Ненадолго оставив мёртвую девушку, захожу в дом, где обнаруживаю убитого дальфарца, лежащего на полу. Ему нанесли почти два десятка ударов, а затем перерезали горло. Не похоже на работу инфернальной твари. Проклятье! Дальфарцу мы уже вряд ли успели бы помочь, но с Анселой ничего плохого не случилось бы, если бы по этому адресу отправился я, а не она. Застал бы меня врасплох убийца или нет, подлечить себя я бы смог. Судьба? Скорее случайность, будь она неладна. Полностью опустошённый, выхожу из дома, беру на руки бездыханное тело Анселы, и бреду обратно в храм.
САРИНА
Вскоре госпожа вновь даёт о себе знать, и советует мне заглянуть в дом убитого храмовника, сказав, что след ведёт туда. Понятия не имею, как она это определила, но ей виднее. От моего замечания, что в доме есть какие-то магические ловушки, госпожа просто отмахивается, заявив, что большинство защитных чар рассеивается сразу же после смерти мага. Большинство, это не то же самое, что и всё. Вдруг это тот случай, когда с ловушками ничего не случилось, и они продолжают действовать даже после смерти того, кто их установил? Увы, есть лишь один способ это проверить. В конце концов, не так уж это и рискованно. Если ловушки остались на своих местах, я это почувствую.
По пути к жилищу инквизитора грудь неприятно зудит. Ощущается так, будто меня клещи покусали. Каково это, хорошо помню, хоть с того момента и прошло уже много времени. Мысленно вернувшись в прошлое, вспоминаю неприятный эпизод, изменивший мою жизнь. Один высокомерный хлыщ, после того как я принесла ему вина, предложил мне уединиться, пообещав заплатить пару медяков. Настроение у меня в тот момент было поганенькое, да и в боку левом что-то покалывало. Отшила я этого хлыща, причём довольно резко, не щадя его нежные чувства. Уродец сильно обиделся. Другой на его месте начал бы руки распускать, но этот сделал подлее, обвинив меня в воровстве. Чуть ли не на весь трактир крик поднял, а когда подошёл хозяин, у меня в кармане вдруг обнаружилась какая-то серебристая брошка. Оправдаться не получилось, поэтому пришлось дать дёру. Будь у меня в запасе хотя бы минута, заскочила бы к себе в комнату, чтобы захватить ту мелочь, что умудрялась понемногу откладывать. Но времени на это совсем не осталось. Не свалила бы сразу, могла бы угодить в темницу за воровство. Там бы мои жалкие оправдания тем более никто слушать не стал. Так я и лишилась заработка и крыши над головой.
Неженкой я себя не считала, но к жизни на улице оказалась не приспособлена. Хотела найти какую-нибудь другую работёнку, но сразу расхотела, узнав, что меня ищет стража. Поэтому днём я побиралась, а ночью спала в тёмных грязных переулках, прикрывшись плохо пахнущим плащом. То и дело меня покусывали насекомые, да и крыса какая-нибудь то и дело пыталась цапнуть за ногу или за палец. Страдая от недосыпания и недоедания, я с трудом держалась на ногах. Плюнув на свои принципы, я была уже готова составить компанию Айлин, если бы меня приняли, но по дороге к увеселительному заведению упала в голодный
Очевидное, но вероятное. (часть 2). Аптекарша