произошедшее шокировало. Однако дальше было ещё хуже. Позволив уставшей дочери немного отдохнуть, а также дав ей денег и еды, маркиз поступил с ней так же, как и с матерями своих бастардов – приказал выметаться и больше никогда не попадаться ему на глаза. На вопрос ошарашенной дочери, куда ей теперь податься, суровый отец ответил, что теперь это не его проблема.
Опустошённая Джана покинула имение. Девочка не представляла, куда ей идти и что делать. Ноги сами собой привели её на главную площадь, где собралась целая толпа зевак, пришедшая понаблюдать за правосудием инквизиции. Так Джана стала свидетельницей казни нескольких человек, в числе которых оказалась и её родная мать. Вместе с другими приговорёнными, маркизу Арренс заживо сожгли на костре. За всем этим оцепеневшая девочка наблюдала широко раскрытыми глазами, не в силах отвести взгляд. Лишь когда подувший ветерок донёс до неё запах горящей плоти, Джана, будто очнувшаяся от морока, тут же убежала с площади. Забившись в переулок между двумя строениями, девочка долго плакала, но в конце концов поток слёз иссяк, и на смену горечи пришла всепоглощающая ненависть. Джана поклялась самой себе, что отомстит предавшему её отцу, который от неё отказался в столь трудную минуту, а заодно и выродкам в белых плащах, отнявшим у неё мать. Неважно, сколько времени это займёт, и какую цену за всё это придётся заплатить. Негодяи, заставившие её страдать, ответят за каждую пролитую ею слезинку.
САРИНА
Выяснить, где живёт нужный мне инквизитор, оказалось проще простого. Проныру, который поделился со мной этой информацией за скромную плату, пришлось прикончить. Он хоть и заверял, что умеет хранить секреты, но прозвучало это как-то не слишком убедительно. Знаю я таких ребят. По этой крысиной морде сразу было видно, что её обладатель мать родную продаст, и глазом не моргнёт. Как узнает, что храмовник, которым я интересовалась, подох, сразу же помчится стучать на меня его дружкам, в надежде подзаработать. Лакомиться им я не стала, а просто свернула ему шею, а затем, обчистив карманы, и убедившись, что поблизости никого нет, оттащила покойника в ближайший переулок. Можно было потратить чуть больше времени, чтобы получше спрятать труп, но особого смысла я в этом не видела. Когда крысёныша с пустыми карманами найдут, то решат, что это работа какого-то грабителя. Вряд ли кто-то хотя бы предположит, что это как-то связано со смертью инквизитора.
Вскоре добираюсь до нужного дома. На подходе к нему резко останавливаюсь, почувствовав внутри наличие магических ловушек. Не представляю, насколько они опасны, и способны ли причинить мне серьёзный вред, но проверять этого не хочу. В прошлый раз всё закончилось чудовищными ожогами по всему телу. Было очень больно, но инквизиторская кровь помогла мне быстро восстановиться, а то, что вся одежда сгорела, и убираться оттуда пришлось абсолютно голой, это так, ерунда. Могло быть и хуже. Отойдя в сторонку, фокусируюсь. Будь я сыта, сделать это было бы намного проще, но и так удаётся определить по сердцебиению, что в доме находится три человека. Один – этот тот, кто мне нужен, а остальные, скорее всего, слуги. Сомневаюсь, что уборкой и готовкой храмовник занимается сам. Раз внутрь лезть нежелательно, придётся подождать, пока он выйдет сам. Ну и ладно, подожду. Главное, чтобы ожидание слишком сильно не затянулось, ведь голод уже даёт о себе знать.
Вечером, когда солнце спряталось за горизонтом, храмовник наконец-то покинул своё жилище. Следуя за ним, жду удачного момента, чтобы нанести удар, но вокруг слишком много лишних глаз, а атаковать этого выродка у всех на виду нельзя. Наконец, инквизитор сворачивает в переулок.
Элеонора