Тогда девушка предлагает заглянуть в город в одиночку, а мне советует остаться снаружи. Так-то звучит вполне разумно, но определённая доля риска всё равно остаётся. Не хочу надолго терять невесту из виду. Если в городе с ней что-то случится, я даже не сразу об этом узнаю. Да и постоять за себя Бриса вряд ли сможет, даже если возьмёт с собой нож. Но девушка заверяет, что ничего плохого с ней не случится, и я, скрипя сердцем, всё же отпускаю её в город. Встретиться договариваемся на тракте, но не у южных ворот, которые совсем близко, а со стороны северных. Всё равно ведь потом придётся идти дальше. Пока обхожу Винтрес стороной, вспоминаю ту смуглую девушку, что так вовремя предупредила меня о грядущей облаве. Если бы не она, меня бы застали врасплох. Не плохо было бы узнать о ней побольше, но соваться ради такого в Винтрес совсем не хочется. Если будет возможность разгадать тайну незнакомки, я это сделаю, но пока у нас есть заботы и посерьёзнее.
Обойдя Винтрес, занимаю наблюдательную позицию под одиноким деревцем, стоя метрах в тридцати от тракта. Что-то моя невеста сильно задерживается. Неужели что-то случилось? Зря я всё-таки отпустил её одну. Не стоило этого делать. Подожду ещё минут тридцать, и если она за это время не объявится, придётся и мне тогда наведаться в город, чтобы найти её. Продолжая наблюдение, вскоре замечаю небольшую вереницу кибиток, выехавших из Винтреса через северные ворота. Вдруг из одной из них выглядывает Бриса, внимательно смотрит по сторонам, а когда замечает меня, улыбается, и машет мне рукой. Неожиданно. Когда добираюсь до нужной повозки, возница ненадолго останавливается, позволяя мне забраться внутрь. Помимо Брисы, там находится ещё несколько парней. Угостив меня сыром и вяленым мясом, моя невеста рассказывает, что все эти люди – это бродячие артисты. Их конечный пункт назначения – Барнакс, но по пути труппа планирует делать остановки и в других городах. За плату в четыре медяка они согласились подкинуть нас до ближайшего населённого пункта. Как по мне, многовато взяли. Можно было поторговаться, и снизить плату вдвое. Зато теперь какое-то время передвигаться будет проще, быстрее и безопаснее. С этой мыслью решаю немного вздремнуть, раз уж выдалась такая возможность. То же самое делает и Бриса, устроившись рядышком.
Из объятий сна нас вырывает чей-то грубый окрик. Открыв глаза, вижу какого-то бородатого мечника, требующего, чтобы мы вылезли из повозки. Приходится подчиниться. Выбравшись наружу, замечаю отряд всадников, и артистов, выстроившихся в одну шеренгу, от чего сразу же появляется нехорошее предчувствие, и по спине пробегает неприятный холодок. На разбойников эти ребята не похожи, но спокойнее от этого не становится. Прежде чем спешиться, рыцарь, возглавляющий этот отряд, объясняет, в чём дело. Недавно артисты выступали в поместье одного винтресского лорда, и вскоре после их отъезда, слуги не досчитались пары серебряных чаш. Рыцарь предлагает добровольно вернуть украденное, и выдать воров, пообещав, что после этого отпустит всех остальных. И вроде вполне справедливое требование, но хозяин каравана чуть ли не клянётся, что это просто совпадение, и что среди его людей нет воров. Рыцарь ожидаемо не верит ему на слово, и приказывает своим людям всё тщательно обыскать.
Пропавшие чаши довольно быстро удаётся отыскать. Обнаруживаются они в дорожной сумке Брисы. Видя это, моя невеста бледнеет, и даже слова в свою защиту вымолвить не может. Лишь когда двое воинов хватают её за руки, девушка начинает оправдываться, говоря, что впервые видит эти чаши, и понятия не имеет, как они оказались в её сумке. Один из державших Брису
Юлины колготки