со стояка и тщательно вылизывала тяжелые, волосатые яйца мужа.
Не обращая на неё внимания и не меняя позы, Кузнецов продолжал смотреть в окно.
Формы Мироновой извивающейся в экстазе виделись ему всё отчетливее. Он слышал мычание жены в член, чувствовал теплую влагу её рта на своей головке и стволе, но думал о другой.
О другом языке, и о других обнаженных грудях с торчащими сосками.
Опустив руку, Вадим вцепился пальцами в волосы сосущей жены и рывком поставил её на ноги.
Вскрикнув от боли, она вскинула руки, чтобы схватить Кузнецова за запястья, но увидев его взгляд, испуганно сжалась. Вадим держал её за волосы, почти намотав их на кулак и смотрел в перекошенное болью, красное и заплаканное лицо жены.
— Как же ты заебала меня, - вдруг, тяжело выдохнул он. – Ты даже не представляешь, как ты настаебала мне за эти годы, тупая ты мымра.
Жена продолжала смотреть молча и раболепно.
Зрачки её были бесконечно расширены от возбуждения, боль от унижения пробуждала в ней настоящую блядь, открывая новые границы внутренней свободы.
Она просто обожала Вадима в этот момент, он был для неё всем. Не обладающая большим умом Татьяна искренне верила, что муж играет с ней, что унижает для удовольствия.
Ей нравилось принадлежать Кузнецову, отдаваться ему без остатка, и мечтать о том, что он может с ней сделать своими руками и членом.
— Я сделаю из неё такую же как ты, - разворачивая Татьяну задницей к себе, в полный голос произнес Кузнецов. – Вот увидишь, - добавил он.
— Ты о ком, милый? – выгнувшись от боли, отозвалась жена куда-то в белый потолок кухни.
Она завела руку под свои ягодицы и замахала ей по воздуху, пытаясь ухватить стояк Вадима и направить его в себя, но недотягивалась, отчего мучения усиливались втрое.
Не ответив на её вопрос, Кузнецов сам направил член в промокшую, опухшую вагину жены и вошел сразу до конца, смяв её округлую задницу своим лобком. Лобковые волосы уперлись в анус Татьяны, обдавая её тело великолепной щекоткой, а нутро наслаждением от глубокого проникновения.
Вместо блаженного стона, Татьяна просто заорала, её ляжки затряслись, щель беспомощно повисла на члене.
Ствол Вадима погрузился в сочное, горячее нутро жены, но мысли его по-прежнему были с другой. Натянув волосы Татьяны до треска, он напялил её влагалище снова, не обращая внимания на вопли.
— Ай, бля! Вадик! ВАДИК! - жена орала под ним от наслаждения и боли, рыдая и умоляя не останавливаться. – Ещё, милый! ЕЩЁ!
Вадим проникал в неё грубо, как в силиконовую куклу для мастурбации, выбивая из вагины всплески сквирта снова и снова. Кузнецов долбил Татьяну под округлую задницу, вбивая её вечно выбритый лобок в подоконник, и глядя на своё отражение в стекле.
Под ним дергалась и извивалась текущая баба, но лицо Вадима в отражении было каменным и сосредоточенным.
Женщина хлестала руками по пластиковой поверхности подоконника и стеклу, оставляя на нём мутные разводы от пальцев.
— Вадь... Вадь... - шептала она как в бреду, занимаясь лучшим сексом за последние двадцать лет. – Милый! Ой, да! Да! Да! Возьми меня глубже! АААА!!!
— Пошли в комнату, - почти равнодушно буркнул Кузнецов и вытащив член, волоком потащил жену за волосы по коридору.
Она шагала неуклюже, враскорячку и нагнувшись, кричала от боли, хватала его за руки, но продолжала протекать на свои бедра от желания.
– Ложись, блядина, - швырнув Татьяну на кровать, Вадим взялся за смартфон и также как Рудаков, открыл фото той, о которой мечтал уже не первый день.
— Вадечка, ты чего? – вздрогнула жена, когда Кузнецов небрежно бросил смартфон ей на лицо.
В глухой деревне