грозного, молчаливого мужа. – Сделаешь со мной, что-нибудь? – нетерпеливо, как ребенок спросила она, - Сделаешь, а Вадик? Сделаешь?
Кусая губы от нетерпения, уже не юная, но всё ещё красивая и фигуристая жена Кузнецова продолжала смотреть на член, как на идол.
Не обращая на неё внимания, Вадим остановился в двух шагах от жены и уперев руки в бока, задумчиво поглядел на танец мотыльков в ночном саду за окном.
Все мысли Кузнецова были заняты Мироновой.
Вдохнув её запах, ощутив близость её тела, Вадим стремительно терял контроль над собой.
В голове Кузнецова прокручивались образы того, как треклятая училка стонет под мужем будто шлюха, или сидя на его члене сверху.
Как качается округлой, роскошной задницей, двигая ягодицами по мошонке, как мнет свои упругие, большие груди и выкручивает в экстазе соски. Как выплескивает на лобок мужа капли сквирта, такие же идеальные по форме, как и изгиб её холеной спины.
Как влажно и горячо между её крутых бедер, как там хлюпает от возбуждения и желания. Как член перемешивает её нежное, мокрое нутро будто пирог с сиропом.
Как блестят её мокрые от поцелуев губы и как они сохнут, когда она горячо и быстро дышит, стоя под мужиками раком.
— Вот сучка... - беззвучно шевельнул губами Вадим, глядя на своё отражение в оконном стекле. – Сучка... - добавил он, глядя на силуэт своего тела, очерченный на фоне глубокой темноты над городом.
Не понимая, что происходит с мужем, и даже не желая думать об этом, сидящая у его ног Татьяна развязала поясок своего халата. Скинула его с плеч и уронила на ламинат, оставшись полностью обнаженной.
Не сводя взгляда с желанного члена, измученная воздержанием женщина встала на четвереньки и подползла к мужу как покорная собака.
В её глазах пылало обожание и желание, дрожащие руки тянулись к стоячему стволу.
— Вадик? – спросила она, выгибая спину как можно привлекательнее. – Вадик, можно? Можно, Вадик? – умоляюще спросила Татьяна, облизываясь всё чаще от вида крепкого стояка.
Её ягодицы и осиная талия лоснились бархатными округлостями, аппетитно торчащими над полом. Соски Татьяны касались прохлады пола, напрягаясь и вытягиваясь всё сильнее. Вагина распухала, ныла и наливалась кровью, заставляя скользкие, блестящие лепестки торчать из щели.
— Можно? – снова спросила Таня, дрожащим от волнения и возбуждения голосом. – Вадечка, можно мне его?
Кузнецов не ответил, и она подползла ближе с видом самой послушной рабыни. Также как это делали все шлюхи, которые видели деньги Вадима, также как ползала секретарша по его приказу.
Также как все, кого он ебал на стороне.
Кроме одной...
— Я уже пару дней в душе не был, - наконец ответил Кузнецов, раболепно смотрящей на него жене. – Дело твоё.
— Ничего, Вадик, ничего! – торопливо ответила красная от румянца Татьяна, боясь упустить своё счастье. – Я отмою сейчас. Я сама, не переживай...
Она взялась рукой за крепкий ствол и блаженно закрыла глаза, наслаждаясь ощущением горячей, упругой плоти в своей ладони. Женщина сжала дрожащие пальцы крепче и потянула кожу к лобку мужа.
Обнажилась головка покрытая густым бело-коричневым налетом, после слюней и грязного анала с секретаршей.
Нисколько не брезгуя и трясясь от возбуждения, Таня испуганно посмотрела на мужа ещё раз и быстро схватила немытый член губами.
Рот заполнил кислый, творожный привкус с оттенками дерьма, но от этого женщина сосала только жаднее. Она нежно и с любовью качала кожу по стояку, а пальцами второй руки массировала мошонку мужа.
Сглатывая слюну, побелевшую от налета с члена, измученная Татьяна уже плакала от счастья и наслаждения. Она стучала стволом в свою гортань, всхлипывая носом и протекая слезами из глаз.
Летом в Крыму