упёрлись в мою грудь, горячие, твёрдые, и я обнял её крепко, удерживая внутри себя.
— Вот так... — прошептал я, прижимая её ближе.
Она дрожала, дыхание сбивалось, но в её движении не было сомнения. Она сама толкалась бёдрами, сама раскрывалась, словно искала ещё больше. Я провёл ладонью по её спине, ниже, раскрыл её ягодицы. Она застонала в губы, но не остановилась — наоборот, выгнулась сильнее, подставляясь. Я держал её, чувствуя, как её киска сжимает меня с каждым движением, и в то же время открывал её полностью для него. Он встал сзади, положил руки ей на талию. Она всхлипнула, прильнула к моей груди, будто искала в моём теле опору, и в то же мгновение почувствовала его головку у своей попки. Её глаза распахнулись, дыхание сбилось.
— Да... возьмите меня всю... — выдохнула она, и в её голосе не было страха. Только голод.
Я крепко держал её бёдра, задавая ритм, а он медленно входил сзади. Она выгнулась, вскрикнула, вцепилась ногтями мне в плечи. Киска сжимала мой член, анус — его, и она тонула между нами, полностью раскрытая, полностью наша. Она стонала в мои губы, выгибаясь всем телом. Каждый толчок разрывал её — мой член глубоко в киске, его в её попке. Я держал её за спину, прижимал к себе, чувствовал, как её соски жгут мою грудь, а ногти впиваются в плечи.
— Вы во мне... оба... до конца... — хрипела она, захлёбываясь дыханием.
Мы двигались синхронно: он сзади, я снизу. Она сидела на мне, словно в центре огня, и каждый новый толчок делал её ещё более открытой. Её тело дрожало, но не от страха — от наслаждения, которое она раньше даже не смела вообразить.
Я шептал ей на ухо:
— Смотри, Карина. Вот это и есть ты настоящая. Без границ.
Она закричала, выгнулась дугой, и её киска сжала меня так сильно, что я едва сдержался. Его толчки сзади совпали с моими, и она больше не выдержала — кончила так, что слёзы выступили на глазах. Дрожь прошла по её телу, оргазм рвал её на части, а она только крепче обняла меня, не выпуская ни меня, ни его.
— Боже... я не могу... я не выдержу... — стонала она, но её бёдра продолжали двигаться, принимать нас обоих.
Мы ускорились, дыхание стало тяжёлым, удары глубже. Я чувствовал, как её тело буквально вытягивает нас двоих в свой огонь. И когда она снова закричала, кончая вторым оргазмом подряд, мы оба не выдержали. Я застонал, схватил её за бёдра и вогнал в себя до упора. Горячая сперма хлынула в её матку, толчок за толчком. В то же мгновение он сзади вдавился глубже, и я почувствовал по её дрожи, как его поток заполняет её попку.
Она кончала вместе с нами — с криком, со слезами, с телом, разрывающимся от наслаждения. Две струи горячего семени в ней сразу, два мужчины в ней до конца — и она раскрытая, как никогда.
Когда мы остановились, она обмякла, уронив голову мне на грудь. Её тело ещё вздрагивало мелкой дрожью, дыхание было рваным. Внутри неё всё ещё текло тепло — моё и его. Я провёл ладонью по её волосам, он — по её спине. Она открыла глаза, посмотрела на нас обоих и прошептала:
— Теперь я знаю... что такое быть живой.
Мы молчали. Не нужно было слов. Она лежала между нами, полная, принявшая нас двоих. И я знал: её путь назад закрыт. Она уже никогда не станет «правильной». Теперь она настоящая.
Утро пришло тихо. В номере было полумрак, тяжёлые шторы
случай