Она стояла, вытянутая, словно арфа, и наши руки вместе звучали на её теле, будто перебирали струны.
Она выдохнула:
— Так странно... и так правильно.
Я взял её бокал, поставил на стол. Она села на кровать между нами. Мы молчали, но в этом молчании всё было ясно. Она коснулась моих пальцев, потом его. Переплела наши руки, положила их себе на колени.
— Я хочу, чтобы вы оба чувствовали меня, — шепнула она.
Мы начали медленно. Его пальцы скользнули по её шее, мои — по бедру. Она закрыла глаза, откинула голову назад, дыхание стало рваным. Время словно остановилось. Её платье мягко сползло с плеч, открывая светлую кожу. Я наклонился, поцеловал ключицу. Он — её шею с другой стороны. Карина выгнулась между нами, её губы раскрылись, из горла вырвался тихий стон. Мы двигались без спешки. Каждое прикосновение было как отдельный глоток вина. Я расстёгивал её платье медленно, он целовал её живот. Она дрожала, но не от страха — от полноты момента. Когда ткань упала на пол, она осталась в тонком белье, и мы оба смотрели на неё, как на откровение. Она краснела, но не закрывалась. Наоборот — вытянула руки и притянула нас обоих ближе. Мы легли рядом, медленно, как будто боялись разрушить хрупкую честность этой ночи. Она оказалась между нами, горячая, открытая, её тело то касалось моего, то его. Она поворачивалась, целовала то меня, то его, словно проверяя — не исчезнет ли магия момента, если соединить нас троих. Но магия только росла. Мои пальцы скользили по её бедру, его ладонь — по животу. Она выгибалась, ловила каждое движение, и в её глазах было то, чего я никогда раньше не видел: свобода. Полная.
Мы раздевали её медленно, касание за касанием. Трусики сползли вниз, и она не стеснялась больше — только дышала глубоко, широко открывая бёдра. Он провёл пальцами по влажным губкам её киски, я в это время целовал её грудь, чувствовал, как соски твердеют под языком. Она вскрикнула тихо, зажала наши руки, чтобы мы не останавливались. Мы не торопились. В этой ночи не было места поспешности. Всё происходило так, будто само время склонилось к нам — давало пространство для раскрытия. Карина поворачивалась то ко мне, то к нему. В её поцелуях не было разделения, не было вины. Только желание. Она жадно впитывала нас обоих, её тело пылало, и мы оба знали — эта ночь будет не про борьбу, а про единение. Она шептала, едва касаясь губами моих и его:
— Продолжайте... я хочу вас обоих.
Мы смотрели друг другу в глаза поверх её тела. И там, в этом взгляде, не было ненависти или соперничества. Только молчаливое понимание: мы вдвоём открываем женщину, которая слишком долго прятала себя. Она лежала между нами, полураскрытая, с дыханием, которое уже не подчинялось её воле. Я чувствовал, как её тело тянется сразу к двум источникам тепла. Её пальцы блуждали — то обнимали моё плечо, то скользили по его груди. Она словно боялась упустить хоть одно мгновение.
Мы оба целовали её — я на шее, он на груди. Она выгибалась, закидывала голову, её волосы рассыпались по подушке, а губы шептали:
— Ещё... пожалуйста, ещё.
Я скользнул ладонью вниз, между её бёдер. Она уже вся была влажная, горячая, готовая. Его рука легла поверх моей, и мы вместе провели пальцами по её щели. Она вскрикнула, вцепилась в простыню.
— Боже... вы сведёте меня с ума, — задыхалась она.
Он медленно опустился ниже, к её животу, а я поднял её лицо, поцеловал в губы. Глубоко, жадно. Её
Тебе было так же хорошо, как мне, правда?