волну удовольствия, уносившую ее все дальше от реальности. Ее бедра начали двигаться в такт движениям руки с вибратором. Все ее тело непроизвольно извивалось, грозя сбросить телефон, зажатый между грудей, которые она гладила другой рукой, попеременно сжимая свои аккуратные сисечки, так сильно, что оставались следы от ее ногтей. Она наблюдала, как мужчина поставил пиццу на скамейку. Затем он огляделся.
— Извините, вы сказали синий горшок? — сказал он в трубку. — Я не вижу синего горшка.
— Слева... Слева от двери.
Аманда изо всех сил старалась сохранить голос ровным, когда случайным движением ввела вибратор ещё глубже, испытав при этом смесь легкой боли и удовольствия.
— Увидел? — Ее голос звучал хрипло. — Ты... ты хочешь, чтобы я вышла и помогла найти?
— Да, я не вижу никакого... ой, подождите. — Он засмеялся. — Извините. Другое лево. Да, вот он. Я нашел.
— Нашел?
— Да, я увидел. — Она видела, как он наклонился, а затем снова поднялся с деньгами в руке.
— Сдачу оставь себе, — пробормотала она. Она дала ему очень хорошие чаевые.
— Спасибо! Хорошего дня. — Он отключил звонок.
— Тебе тоже...
Аманда чувствовала как ее внутренние мышцы плотно обхватывают вибратор, а вибрация внутри усиливается, распространяясь по всему телу. Она тонула в экстазе, окутавшим ее тело, источник которого находился между ее ног; ее ступни беспорядочно колотили по дощатому покрытию крыльца, а пальцы ног сгибались до онемения. Теперь, когда больше не было необходимости держать руку возле телефона, освободившуюся руку она тоже опустила между ног. Нащупав твердую жемчужину клитора, она начала растирать его круговыми движениями. Она наблюдала, как мужчина вернулся к своему фургону и сел в него. Последний шанс для него поймать ее: если он решит доехать до конца тупика и развернуться там, он может посмотреть в сторону и увидеть, как она мастурбирует на соседском крыльце. Но нет, он проехал вперед и свернул на подъездную дорожку к дому ее отца, а затем по кругу вернулся на улицу. Она смотрела, как фургон уезжает, и обнаружила, что немного разочарована этим.
Телефон, забытый у нее на груди, соскользнул в сторону и упал с крыльца, подпрыгивая на земле. Она проигнорировала это, сосредоточившись на ощущении вибратора в своей киске, на движении своих пальцев вокруг клитора. Ее тело выгнулось в экстазе, навстречу последней волне удовольствия, которая, словно цунами, накрыла ее. Она прикусила нижнюю губу чуть не до крови, чтобы заглушить стон удовольствия вырвавшийся из ее горла. Ее дыхание стало сбивчивым, тело дрожало, а пальцы царапали внутреннюю часть бедер. Вибратор всё ещё гудел глубоко внутри ее киски, напоминая о прекрасном оргазме, который она только что пережила.
Последняя мысль, которая посетила ее перед тем как она, наконец, кончила, заключалась в ее абсолютной уверенности в том, что, если бы курьер попросил ее помочь найти деньги, она бы перешла улицу обнаженной с розовым вибратором, погруженным глубоко в ее пизду, чтобы помочь ему. Голая и возбужденная, и только Бог знает, к чему это могло привести. К этому моменту она была настолько возбуждена, что, вероятно, сделала бы что угодно.
Аманда оставалась голой, когда ела кусок пиццы, растянувшись на тротуаре на углу Гроув-стрит и Франклин-стрит. Она все еще была возбуждена, плывя на смеси эндорфинов и адреналина, и время от времени поглаживая свободной рукой сосок. Ей начинало казаться совершенно естественным быть голой, находясь на улице. Она была очень довольна результатами своей шалости с пиццей. Настолько довольна, что хотела повторить ее в ближайшее время.
Но она не могла делать это каждый день. «Не гонись за кайфом», — напомнила она себе.
Чучело.