Пол уехал около двух часов дня. Аманда вышла проводить отца и стояла на подъездной дорожке перед домом, наблюдая за машиной, пока та не скрылась за поворотом.
Ещё несколько секунд она слышала быстро удаляющийся звук двигателя и как только он стал едва различим, ее руки потянулись к краям футболки. Желание поскорее снять с себя одежду становилось все более невыносимым. Аманда сделала несколько глубоких вдохов и пошла обратно в дом. Она устояла перед искушением. Она дождется, когда на улице стемнеет. Затем, она позвонит и закажет пиццу. И только потом разденется.
И ей не придется одеваться еще некоторое время. Ее отец должен был вернуться только в пятницу вечером. Теоретически это означало, что она может оставаться обнаженной весь четверг и как минимум половину пятницы. Эта мысль возбуждала ее. Она закажет пиццу, снимет одежду и ничего не будет носить до пятницы.
Остаток дня Аманда просидела на диване и смотрела фильмы. Это было единственное, что могло отвлечь ее от нервного ожидания.
На часах было около 20:00, когда Аманда решила, что пора позвонить заказать пиццу. Она надеялась, что уже достаточно поздно, на улице было темно, и, возможно, что те немногие жители, которые жили в поселке, уже вернулись домой. Возможно, они уютно устроились в своих гостиных, ужинали или смотрели телевизор, и им не было никакого дела до того, что происходит на улице.
Она позвонила по номеру и заказала большую пиццу. Колбаса, грибы и оливки. Доставка. Ей сказали полчаса. «Хорошо», сказала она. — Увидимся через полчаса. Она отложила телефон и начала раздеваться.
Десять минут спустя она вышла на крыльцо, голая, с вибратором в руке. Она осмотрела двор; кроме лампы на крыльце, двор освещали небольшие ландшафтные светильники. На другой стороне улицы соседние дома были освещены точно так же, но сама дорога оставалась в темноте. Как два светлых берега, разделенных рекой теней. И ей не терпелось с головой окунуться в эту реку.
Понимая, что ее освещает свет на крыльце, Аманда остановилась, чтобы проверить записку, которую она оставила для курьера на входной двери, с инструкцией оставить пиццу на крыльце. Деньги также были приклеены к двери в конверте. На этот раз никакого звонка.
Она пошла по дорожке к тротуару. С озера дул прохладный ветерок, и она наслаждалась его прикосновениями к ее обнаженной коже. Это напомнило ей о том, насколько она уязвима. Стоя перед домом, она осмотрела другие дома на Гроув-стрит. В большинстве домов был включен свет, но она подозревала, что его включили автоматические таймеры системы безопасности. Она не думала, что в каком-либо из домов сейчас мог кто-нибудь быть.
Она вышла на середину улицы и остановилась, затем повернулась лицом к Франклин-стрит. Ее глаза медленно привыкли к темноте, и она позволила себе расслабиться под покровом ночи. Если бы кто-нибудь другой шел в этот момент по Франклин-стрит и прошел мимо нее, увидела бы его Аманда? Нет. Может быть, темный силуэт, вот и все. Улицы Лейквуд-Шорс были плохо освещены.
Аманда раздвинула ноги и опустила руку на свою киску. Она прижала палец между половыми губами, позволяя кончику уютно устроиться внутри нее. Это было заявление молчаливому миру вокруг нее, сигналом о ее намерении всем, кому было интересно: она будет бродить по пустым улицам и позволит себе быть совершенно дикой. Она не будет связана нормами приличия, принятыми в обществе; напротив, она намеревалась вести себя совершенно неприлично.
Ее рука скользнула вверх по передней части тела, скользя по обнаженной коже, напоминая себе, что на ней ничего нет, пока ее пальцы не нашли грудь. Одной рукой она держала пока выключенный
Телефон