В итоге она задержалась у стойки ещё минут на десять, болтая с Эбби. Эбби, похоже, была рада компании, а Аманда не спешила возвращаться в пустой дом и проводить там остаток дня. Сначала они поговорили о разных способах, с помощью которых Эбби убивала время во время долгих тихих дней в общественном центре. Затем Аманда рассказала свою историю о том, как сломала ногу и пропустила семестр в колледже.
— Что ж, — сказала наконец Аманда, — мне лучше вернуться.
— Ждать тебя завтра?
— Ага. Ты будешь здесь?
Эбби кивнула.
— Я работаю с понедельника по пятницу.
Аманда помахала рукой.
— Тогда увидимся.
— Пока.
Аманда вышла из общественного центра и направилась домой. Нога почти не беспокоила ее. Похоже, тренировка не была для нее слишком тяжелой. На мгновение она подумала о том, чтобы добежать до дома, но потом решила, что это будет слишком на сегодня.
На ходу она смотрела на дома, снова задаваясь вопросом, все ли они заселены. Проходя мимо каждого дома, она внимательно осматривала его в поисках признаков того, что там кто-то живет. Во многих домах окна были закрыты шторами. Она видела некоторые декоративные предметы на верандах, например, керамических животных и коврики с надписью «Добро пожаловать», а у одного дома был указатель с надписью «Хендерсоны». Но ни в одном доме она не увидела ничего, что бы наверняка указывало на то, что там сейчас кто-то есть.
Она решила, что спросит об этом у отца вечером. Сколько домов было продано? Сколько людей жило здесь круглый год, а сколько приезжало только на лето или на выходные и праздники?
— Возможно, я сегодня единственная в этом районе, — подумала она. — Это похоже на город-призрак. Я как будто гуляю по городу-призраку.
Она свернула на улицу, где жил ее отец, и подошла к его дому. Из всех домов в округе именно этот, она знала наверняка, был пуст. Ее отца не будет дома еще как минимум шесть часов. Она остановилась перед его домом, стоя на тротуаре у подъездной дорожки. Медленно повернувшись, она оглядела другие дома на улице. У всех у них были пустые подъездные дорожки. У всех окна были закрыты шторами. Все они выглядели так, как будто в них никого не было.
Как будто за ней никто не наблюдал.
Аманда была известна своей импульсивностью. Друзья называли ее любительницей острых ощущений. Она всегда была первой, кто прыгал с утеса в океан, или первой, кто пробовал банджи-джампинг, или первой, кто спускался на лыжах с крутого склона. Она любила это чувство адреналина, когда она преодолевала свой страх и бросалась в какое-нибудь безумное приключение.
Теперь она стояла там, в своей спортивной одежде, зная, что собирается войти внутрь и раздеться, чтобы принять душ. После этого она, вероятно, останется дома до конца дня. Посмотрит телевизор. Залипнет в компьютере. Придумает какой-нибудь другой способ убить время, который хотя бы отдаленно будет напоминать продуктивное времяпровождение.
Но ей не нужно ждать, пока она войдет внутрь, чтобы раздеться. Она может раздеться прямо тут, на тротуаре. Улица была тихая и пустая. Никто не смотрит. Никто ее не увидит.
Вероятно, ее никто не увидит.
Аманда больше не думала об этом. Она просто сделала это. Сначала она сняла спортивный бюстгальтер и бросила его рядом с собой на тротуар. Затем она сняла кроссовки и стянула с ног штаны для йоги. Она высвободила одну ногу, затем другую. Носки соскользнули вместе со штанами, и теперь ее босые ноги прижались к теплому бетону тротуара. Она выпрямилась, совершенно обнаженная, и оглядела улицу.
Мог ли кто-нибудь ее увидеть? Смотрел ли кто-нибудь? Она не
в кино