В тот же вечер Ульяна пригласила всех на чаепитие. За столом, тонко подведя разговор к интимной теме, она намекнула на возможность близких отношений между Трофимом и Серафимой. Трофим, чутко уловив намёк матери, стал брать ситуацию в свои руки. Серафима пытаясь смириться с новой реальностью, чувствовала себя крайне неловко.
Ульяна с удовлетворением наблюдала, как меняется разговор между Трофимом и Серафимой. Прежняя отчуждённость исчезала, уступая место зарождающемуся взаимопониманию. Их беседа становилась более искренней и открытой, появлялось нечто общее, что их незримо объединяло. Они вели приятный разговор, и Ульяна старалась незаметно направлять его в нужное русло, сближая их.
Заметив зарождающуюся между Трофимом и Серафимой симпатию, Ульяна, предложила им уединиться.
— Пожалуй, вам стоит продолжить эту приятную беседу в более интимной обстановке, – сказала она, – Идите в комнату, а я помою посуду.
Трофим и Серафима переглянулись. В глазах Серафимы читалось лёгкое колебание, но и явное согласие.
— Ты права, мама, – согласился Трофим, - Симуля, пойдём в твою комнату.
Он взял бабушку за руку.
Слова Трофима тронули сердце Серафимы, пробудив тёплые воспоминания. Это ласковое обращение приятным эхом отозвалось в её душе. Только её покойный муж называл её так, и ей было очень приятно услышать это от своего внука. Более того, она была тронута тем, что Трофим видел в ней не просто старшую родственницу, свою бабушку, а женщину, что придавало ей уверенности и вдохновения.
Он словно разрушил невидимую, прочную стену, которая стояла между ними, разделяя их, как бабушку и внука, и помогая им увидеть, друг в друге, мужчину и женщину.
После минутного колебания, которое было скорее проявлением приличия, чем отказом, Серафима приняла его предложение и согласилась. За её внешней строгостью и кажущейся неприступностью скрывалась ранимая женская душа, жаждущая тепла, внимания и ласки.
Трофим, мягко держа бабушку за руку, повёл её за собой. Они ушли в комнату, оставив Ульяну одну. Наблюдая, как они уходят, Ульяна вздохнула с облегчением. Она улыбнулась, предвкушая успех своего замысла.
Первый шаг был сделан, и Ульяна верила, что с помощью Трофима её мать сможет преодолеть все страхи и сомнения, которые её мучили. Она была уверена, что Трофим сможет подарить Серафиме новые захватывающие впечатления, которые в конечном итоге сблизят их всех.
С лёгким сердцем Ульяна принялась мыть посуду. Она тщательно отмывала каждую чашку, словно смывая с них остатки прошлого, освобождая место для новых, совместных начинаний. Её взгляд то и дело падал на закрытую дверь, за которой скрылись Трофим и Серафима, и она пыталась представить, что происходит внутри.
Закончив с посудой, Ульяна вытерла руки полотенцем и замерла, прислушиваясь. Из комнаты доносились тихие голоса. Желание подслушать стало невыносимым. Ульяна понимала, что ей, наверное, не следует этого делать, но любопытство взяло верх. На цыпочках, чтобы не издать ни звука, она подкралась к двери и приложила к ней ухо.
— Трофим, мне как-то не по себе.... Неудобно, – донёсся до неё тихий голос матери.
— Давай, Симочка, расслабься. Не стесняйся, - ответил Трофим.
Не в силах устоять перед искушением, Ульяна осторожно потянула дверь на себя. Она заглянула в образовавшуюся щель и увидела, как Трофим обнимает бабушку и пытается снять с неё домашнее платье. Серафима смущённо поёживается, как застенчивая девушка.
— Давай начнём с тебя, - тихо прошептала она. - Сначала разденься ты.
— Хорошо, согласен.
Трофим быстро начал снимать с себя всю одежду и уже через минуту стоял голый перед своей бабушкой. Его член был возбуждён, и торчал, почти вертикально, как твёрдый стержень, пульсируя и подёргиваясь от напряжения.
— О, он такой большой, - затаив дыхание, произнесла Серафима, любуясь внушительным пенисом своего внука.
События на Украине и их влияние на женскую верность